Мария Симонова - Снайперы

Гостиница произвела на Никольского приятное впечатление, хотя оказалась не такой шикарной, как можно было ожидать, — здесь, очевидно, не стремились тратиться на роскошь, отдавая предпочтение рациональности. Тем не менее это не мешало ей быть довольно дорогой, на что Ян в свете свалившихся на него мировых проблем махнул рукой — сутки его бюджет выдержит, а дальше еще неизвестно, что его ждет. «Я не уверен» — вот все, что он мог сказать вслед за Валентином: в многомерной мировой системе координат сдвинулась некая абсолютная точка отсчета, и пока неясно было, где ее теперь искать.

Портье — аккуратная барышня, вся источающая любезность, была с ним даже чуть более мила, чем предполагала ее должность. Раньше он мог бы сказать с определенностью, что он ей понравился как мужчина, теперь же ее поведение давало ему только лишний повод насторожиться. Используя снайперскую терминологию — с такой сбитой балансировкой прицела ему самое время было запереться где-нибудь в одиночестве, чтобы дать себе возможность хоть немного прийти в норму.

Записавшись безо всяких проблем по фальшивому паспорту, заплатив за сутки и получив ключ,

Ян поднялся на третий этаж, где сразу нашел свой номер — одноместный, достаточно комфортабельный, со всеми удобствами. «Надо бы вымыться», — подумал Ян, тем не менее в первую очередь рухнул на постель: сейчас напряжение немного отпустит, а тогда уже…

Он отбросил все мысли, после чего отчетливо ощутил, как гудит, словно высоковольтная линия передач, нервная система. Через некоторое не слишком продолжительное время к ее гудению добавился еще и писк коммуникатора. «Обслуга», — подумал Ян, решив не отвечать. Но писк не унимался.

— Да чтоб вас… — Не вставая, он взял с тумбочки пульт и обратился лицом к экрану у двери. Тот вспыхнул, показав очень знакомую физиономию. Одновременно мягкий женский голос произнес:

— К вам посетитель. Прикажете открыть?

— Да, — произнес Ян, с тяжким вздохом усаживаясь на кровати.

Физиономия принадлежала, как это ни странно, Павлу Шмиту, и через несколько секунд он сам во плоти объявился перед Яном. Нарисовавшись в дверном проеме, Шмит прямо с порога спросил:

— Что ты здесь делаешь? — Тут он прошел к единственному в номере креслу, плюхнулся в него и продолжил уже оттуда, заметно нервничая: — Ты же должен был улететь из Москвы?

— Начнем с того, что я никому ничего не должен. — Появление Шмита интересовало Яна только с одной точки зрения: — Объясни лучше, как ты меня нашел?

Шмит помолчал немного, как бы в сомнении, наконец признался:

— Я тебя увидел в ресторане и шел за тобой до гостиницы. А поскольку я здесь последние трое суток живу…

Первое заявление немало удивило Яна.

— Погоди… Ты что, там, в ресторане, под столом прятался?..

— Не под столом, — обиделся Шмит. — Я сидел недалеко от тебя, за таким здоровым мужиком. Я из-за него только выглядывал.

Вот мужика Ян помнил — за таким, пожалуй, и парочка Шмитов запросто бы спряталась. («Внимательнее надо быть».)

— А ты часом «хвоста» за собой не привел? — Ян вновь вызвал на терминал картинку коридора. Там никого не было — по крайней мере прямо перед дверью.

— Не волнуйся, я «чистый», — заверил его Шмит.

"Да уж знаем мы, какой ты «чистый», — не сказал, а только подумал Ян. Теперь он понял, за кем следил тот тип у стойки, о котором Валентин сказал расплывчато, что его, Яна, это тоже косвенно касается.

— Ладно, — Шмит слабо махнул рукой, — не хочешь говорить, почему ты здесь, не надо. Это твои дела. Но мне нужна твоя помощь.

«Снова здорово!» — С этой мыслью Ян достал сигареты, в то время как Шмит ничтоже сумняшеся принялся излагать ему свою новую проблему:

— За ту информацию, что мы с тобой добыли, на мой электронный счет перевели деньги…

— Ага. Значит, перевели-таки.

— Да. И, как ты понимаешь, немаленькие.

Ян по сей день представления не имел, что это была за информация и сколько она может стоить, но на всякий случай сказал:

— Ну разумеется.

— И теперь они наверняка держат этот счет под контролем. Если ты что-нибудь придумаешь… Ну, например, как перекинуть всю сумму куда-нибудь еще, откуда ее можно будет спокойно забрать, и чтобы никто ни сном ни духом, то десять процентов твои… — Он некоторое время сверлил Яна испытующим взглядом, потом произнес: — Ну хорошо, двадцать.

— Мне не нужны деньги. Шмит погрозил ему пальцем:

— Не забывай, что мы на этом деле вместе завязаны. Понимаю, что ты тоже рискуешь головой. Ладно, согласен, черт с тобой — бери тридцать процентов.

— Ты в свой номер сейчас заходил? — спросил Ян вроде бы ни с того ни с сего.

— Нет пока. — Шмит поерзал, словно в сиденье кресла торчала иголка и колола его в задницу. — А в чем дело?

— Не советую тебе туда возвращаться. У меня такое впечатление, что тебя там могут ждать.

— С чего ты взял? — насторожился Шмит.

— Да потому, что тебя пасли в ресторане. Я думал, что это за мной «хвост», а теперь понимаю, что следили за тобой. Так что послушай моего совета — в свой номер лучше не заходи, уматывай отсюда срочно через какой-нибудь служебный выход. У меня все: считай, что я тебе уже помог, причем бескорыстно — как-никак, тут и моя шея под ударом.

— Не может быть… Я бы заметил! — Вместо уверенности в тоне Шмита слышалось смятение, тем не менее он продолжил гнуть свою линию: — Брось, так и скажи, что тебя не устраивают тридцать процентов. Чего ты хочешь?

Ян понял, что от Шмита ему не отвязаться, и хотел ответить, что ладно, мол, хорошо, согласен на тридцать, но только все это не теперь, а не раньше чем через неделю.

Но в это время в коридорчике щелкнул замок, и в номер, словно стая бешеной саранчи, ворвались вооруженные люди. Ян и охнуть не успел, как шторы на окне были задернуты, а ему в висок уперся холодный ствол. Шмиту тоже приставили к башке пушку, а еще двое налетчиков тем временем шарили по комнате, заглядывая в каждую щель — в шкаф, под кровать и даже в тумбочку, наверное, в поисках замаскированной охраны. Никого больше не найдя, один подал знак в коридор — тут, дескать, порядок, и оба замерли у входа.

А потом в номер вступил не кто иной, как… Кто бы вы думали? Ян в принципе уже догадывался, однако (крылатая фраза последних дней) был не уверен, что к нему в гости таким неординарным и даже несколько торжественным способом пожалует собственной персоной Азиат.

Осмотревшись, Азиат небрежно махнул рукой в сторону Шмита, и того моментально выкинули из единственного кресла на пол. По следующему легкому жесту хозяина — не номера, а, увы, хозяина положения — кресло было поставлено так, что, если бы в окно стали стрелять вслепую, через занавески, оно оставалось бы в недоступной зоне.