Борис Крылов - Цвет невидимки

— Что с тобой? — Ализа толкнула его в бок. — Опять накатило?

Игорь промычал нечто нечленораздельное, а затем обратился к Марине, переведя разговор на момент происшествия:

— Так что же с вашим мужем случилось?

— Его отпустили с места аварии, записав паспортные данные и заклеив ссадины… А потом, — тут она на какое-то время замолчала, вспомнив в лицах и красках все, как было, — он спросил — который час. Я ответила. Валя тут же почуял неладное и спросил, какой день, а когда узнал… что тут началось! Естественно, он ничего про те два дня, которые проспал, не помнил, но был абсолютно уверен, что время у него украли…

— Чье это слово — «украли»?

— Его. Он так сам сказал. Когда поверил, что я его не разыгрываю, что вернулась в понедельник, а не в субботу. Такой допрос мне устроил про Иркутск! Я даже и не подозревала, что он там столько раз бывал.

— Значит, «украли»?

— Да, именно так и сказал. Уже стемнело, когда он сел на телефон и принялся куда-то названивать. Я не могла не прислушиваться, поскольку чувствовал он себя неважно. Я имею в виду эмоциональное состояние. Даже мне в те полтора часа, пока он звонил, было ужасно плохо. В конце концов он записался на прием. Куда и к кому — не сказал. Я не стала давить, поскольку он обещал все подробно рассказать после визита к врачу, — Марина тяжело вздохнула. — Легли рано, сразу после его звонков. Валя успокоился, смотрел видик. Когда он заснул и спал ли вообще — не знаю. Я после четырех почти бессонных суток в Иркутске спала как убитая. Он… Я только утром слышала его легкие шаги по квартире, потом он подошел, поцеловал меня, и все. Я проснулась в час, подруга позвонила, сказала — вечером опять лететь. Сейчас отказываться от работы трудно — вмиг ее лишишься. Не тот мой возраст уже. Я весь день мужа прождала и, естественно, никуда не полетела. Часов в шесть села к телефону и сутки обзванивала и всех знакомых, и всевозможные медицинские фирмы, где практикуют психоаналитики, психологи и психиатры, но фамилия мужа ни в одном из списков предварительной записи не фигурировала.

— Звонили в милицию?

— Лучше б не звонила.

— Ходили к участковому?

— К сожалению. Я не ожидала, что так пренебрежительно отнесутся к моему рассказу. Только не подумайте, что я прошу принять какие-то меры по отношению…

— Это то, чего я при всем желании обещать не могу. Там просто работать некому, поэтому берут всех подряд. В вытрезвитель надо хоть пройти конкурс «ловкие руки», а работать по месту жительства дураков немного. Наверное, посмеялись над вами?

— Да, сказали, он где-то запил, либо застрял в постели у очередной блядюшки. Предварительно напившись.

— Так и сказали? — переспросил Игорь. Марина кивнула, в глазах ее заблестели слезы. Но она тут же взяла себя в руки и продолжила:

— Поэтому я и пришла к вам. Решила, что если не сможете помочь, то хоть выслушаете и поймете. Я почему-то уверена, что с ним ничего плохого не случилось. Все это — продолжение той аварии. Может, травма оказалась гораздо сильнее, чем он сам посчитал.

— Но вы сами уверены насчет его «тридцати шести часов»?

— Да. Я привыкла графики составлять. И сейчас все перепроверила и расписала. В итоге у меня получилось, что он действительно мог проспать от тридцати трех до сорока одного часа.

— И все-таки, как у него насчет выпивки?

— Он летчик.

— Знаете, для военной авиации это скорее «да», чем «нет». Что касается гражданской — не знаю.

— Был летчиком-испытателем. С кем-то поругался из высокого начальства, когда приняли решение запустить в серийное производство недоведенную машину. Сейчас перебрасывает на всем, что может летать, коммерческие грузы в Азию и по Азии. Я приписана к питерскому авиахозяйству, а Валя работает на компанию «Азия-транс». Он закоренелый трезвенник.

— Здоровье или принцип?

— Принцип. Что-то ужасное произошло с его отцом, когда он еще учился в школе. По пьянке. Валентин мне о том несчастье никогда не рассказывал. Он отца любил очень, а тут пришлось хоронить. После этого он не пил и не пьет. Всегда был хорошим спортсменом. Но в профессионалы не лез, просто поддерживал себя в форме. Поэтому он любит повторять, что у него и с головой полное взаимопонимание.

— Для этого надо голову тренировать.

— А он, кстати говоря, публиковал в «Звезде» и в «Октябре» записки полярного летчика. Поэтому в шутку называл себя «крылатым Конецким». Так что за его голову я ручаюсь.

— Вы замечательная жена! — воскликнул Игорь. Ализа и Марина обменялись чуть удивленными взглядами, и он пожалел, что не удержал слова в себе: — Вы не рассказали про аварию.

— Да какой-то хромой придурок коляску катил по переходу на красный свет. Пьян был в стельку. Бабульки завопили, ну Валентин и решил, что в коляске ребенок. Бросился спасать коляску вытолкнул с проезжей части, но машина его крылом задела. Водила к нему выскочил, но тут же все понял и бросился хромого догонять. Так хромой его чем-то стукнул по голове. У этого хромого придурка в коляске какие-то железяки лежали.

— Действительно придурок, или вы его так окрестили?

— Самый настоящий. Он в Бехтеревке одновременно работает и лечится. И постоянно возит туда в коляске металлолом.

— Черт-те что творится, — заметил Игорь. — Стреляют, бьют камнями, кожу с лица сдирают. Извините, это я о своем… А теперь еще и психи с детскими колясками. Вы где-то неподалеку от Бехтеревки живете? Я без намека.

— Да, в остановке от метро «Елизаровская».

— Тогда Ализа вас подвезет.

— А ты куда собрался? — спросила Ализа.

— Пока только до стойки. Заодно узнаю, где наши холодные и горячие закуски.

— Посидишь минутку одна, хорошо? — попросила Ализа и пошла за Игорем. — Что с тобой происходит?

— А с тобой? Какого хрена ты меня сюда притащила? Выпить я мог и один. Одному мне как-то спокойнее. Летчик, псих с железякой, старушка в коляске…

— Посмотри, — Ализа открыла сумочку и достала фоторобот. — Узнаешь?

— Это же мой погранец! — Игорь соскочил с одноногого стула и пошел к столику.

С улицы донесся какой-то грохот, смешавшийся с криками, и тяжелый джип, пробив огромное стекло кафе, подмял под себя столик в углу. Игорь в два скачка оказался возле двери водителя, распахнул ее, дернул «тело» на себя, за шиворот. Какой-то отморозок просто вывалился из кабины и шевелиться не собирался — пьян был смертельно. Игорь опустился на колени, там же стояла и Ализа, они аккуратно вытащили Марину. Она была вся в крови, но дышала.

Не раздумывая, они потащили ее к машине и повезли в «ЦЕНТР НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА».