Владимир Дрыжак - Точка бифуркации

- Ни в коем случае. У меня есть гипотеза, а Шеффилд ярый противник. И если никто не настаивает отдельно, то мы эту гипотезу пока упустим из поля зрения.

- Ничего подобного мы не сделаем. Давайте ее сюда! потребовал Спиридонов.

- Хорошо, - Калуца сделался сама покладистость. Гипотеза следующая. Я допускаю существование Бога, как высшего существа, или мирового сознания. Если на Земле есть ноосфера - то есть сфера разума, то, может статься, где-то неподалеку существуют особые точки, в которых фокусируется психополе - я его так называю. И в этих точках плотность информации настолько велика, что энтропия становится почти нулевой. Там могут идти процессы особого рода, в совокупности и составляющие так называемый мировой разум, являющийся, в свою очередь, источником обратного потока информации. Это и есть Господь. Как видите, никакого идеализма и мистики.

- Бред и шарлатанство! - прошипел Шеффилд.

- Это я уже слышал. А сама гипотеза не моя, с ней меня ознакомил один мой пациент - человек очень трудной судьбы, душевнобольной, но не сумасшедший. Кстати, в прошлом ученый, физик и кибернетик. Он сделал расчеты и предсказал существование пяти таких точек. Так вот, вблизи одной из них и произошла катастрофа. Забавное совпадение, не правда ли?

- А-а-а" - протянул Спиридонов. - Это еще туда-сюда. Я уж думал и вправду вам явился ангел господень в пламени куста и диктовал откровения.

- Явился. И диктовал. Это и был тот самый момент просветления, о котором я говорил.

- Не было ничего! - воскликнул Шеффилд. - И быть не могло!

- Вот полюбуйтесь, какая трансформация иногда случается: ученый с передовыми идеями, светлая голова, но находит коса на камень и он становится ретроградом, отвергающим саму возможность явления. Как это объяснить?

- Здесь не требуется объяснение, ибо любому мало-мальски грамотному человеку ясно, что это бредятина. Полная чушь, полная!

- Но послушаете.., - я попытался успокоить распалившегося Шеффилда, но он меня перебил.

- И слушать не желаю. Не было этого!

- Было.

Это оказал Сомов.

- Что было? - Калуца подпрыгнул на месте.

- Это, или что-то в этом роде.

- Как? Почему же ты до сих пор молчал?

- Не знаю... Что-то останавливало. Да и ты, скажем прямо, не выказывал особой откровенности.

Лицо Калуцы пошло пятнами.

- Ты!.. Ты что говоришь?! Ты ведь знаешь, что я тогда был не я. Тот, который возник - его больше нет. А ты - вот он!

- Я тоже не сидел сложа руки, - буркнул Сомов. развивался и самосогласовывался, согласно твоим же указаниям.

- Смотрите не него! - зарычал Калуца. - Вы когда-нибудь видели такое?!

Температура разговора достигла градуса кипения. Шеффилд вскочил, Калуца тоже - оба стали похожи на мальчишек. Я занервничал и хотел вмешаться, но Спиридонов опередил.

- Х-ха! - воскликнул он. - Да мы тут в обществе святых. А тогда чего, спрашивается, орать. Надо выпить - святое дело! Обмоем и осенение, и воскресение, и вознесение. А то устроили тут великий пост, понимаешь...

- Мариша! - обреченно произнес Сомов. - Вина дорогим гостям... И яства туда же... Что ты от меня хочешь? Я же не ангел, чтобы все иметь в виду...

- Ладно уж.., - буркнул Калуца. - Оба хороши. После бала я тебе задам трепку.

Мариша появилась с целой корзиной красивых бутылок и, поставив их на стол, заявила:

- Папе не давайте. Он и так последнее время... Мясо подавать?

- Все подавай, - скомандовал Спиридонов. - Все, что есть - на стол. У нас будет пир горой. А папе твоему - шиш. Он будет услаждать наш слух рассказами об аварии на "Вавилове". Грешник твой папа, а мы ему сделаем отпущение грехов...

Глава 13

Свеаборг ввалился в лабораторию прямо в скафандре, опустился на корточки возле стены, поднял забрало и сплюнул.

- Все, - сказал он по-русски и добавил по-английски, the end of trevel.

- Что там, Уве? - Калуца подошел к нему и тоже присел на корточки. - Где они?

- Их нет.

- Их нет.., - повторил Калуца.

- Я обшарил все закоулки. Их нигде нет, ни живых, ни мертвых.

- Что там произошло? - произнес Сомов-старший каким-то деревянным и безразличным голосом.

Он полулежал в кресле, прикрыв веки, и Сомову казалось, что этот человек уже мертв. Но он еще жил и находил в себе силы задавать вопросы, хотя точно знал, что жить ему осталось сутки-двое - не больше.

- Подожди, Уве, - сказал Калуца умоляюще, - может быть, есть какие-то шансы. Может быть, кто-нибудь жив еще... без сознания. Ты все проверил?

- Я обследовал все помещения, которые не разгерметизировались На момент аварии за бортом никого не было. Все скафандры в наличии. Это значит, Женя, что...

Свеаборг поднялся и начал выползать из скафандра. Он был бледен, темные пряди волос прилипли ко лбу, губы плотно сжаты.

- Неужели никаких следов? - прошептал Калуца. - Куда же они подевались?!

- Что произошло, Уве? - опять повторил Сомов-старший. Детали.

Свеаборг отпихнул скафандр, приблизился к креслу и склонился над ним.

- Я обследовал внутренние помещения бытового отсека, склад продовольствия и инженерные помещения. Аварийно задраены пятая и восьмая гермодвери по периметру кольца. Отсеки с пятого по седьмой разгерметизированы. Аварийно задраены внутренняя и внешняя гермодвери третьего и четвертого радиальных коридоров. Задраена гермодверь из тамбура в грузовой отсек. Топливный и реакторный отсеки не пострадали, однако половину грузового отсека вместе с центральной рубкой срезало напроч... Я вышел через третий кессон и прошел по кольцу. Прочный и защитный корпус кольца с наружной стороны разрушены в районе пятого отсека. Собственно, там вырван огромный кусок, возможно, передняя часть центрального корпуса ударила в это место... По характеру вращения ясно, что смещен центр масс и даже если реактор уцелел, вряд ли удастся сбалансировать тягу. Система энергопитания пока...

Свеаборг вдруг осекся.

Сомов-старший лежал неподвижно, закрыв глаза, и непонятою было, воспринимает ли он вообще хоть что-нибудь.

- Что с ним? - спросил Свеаборг шепотом.

- Плохо, - так же шепотом ответил Калуца. - Тяжелое лучевое поражение. Триста рентген по индивидуальному дозиметру.

- Что вы там шушукаетесь? - едва шевеля губами произнес Сомов-старший. - Продолжай.

- Да, вот еще, - громко сказал Свеаборг. - Один спасательный гулет исчез - тот, что со стороны пятого отсека, но другой - в порядке. Таким образом, Женя, аварийный пеленг мы включить не можем, связи у нас нет, тяги тоже нет, есть только один спасательный гулет на четверых. Можно попытаться включить его пеленг, но он слишком слабый. Место аварии выбрано очень удачно - вектор скорости направлен под приличным углом к эклиптике. Так что, Свеаборг усмехнулся, - лететь нам еще долго.