Антон Антонов - Меч Заратустры

– Это чрезвычайно интересно, – констатировал великий инквизитор. – Однако численность крестоносного войска приблизительно сопоставима со всем населением ваших владений, включая женщин, детей, стариков, калек и пацифистов. Может быть, все-таки стоит внять голосу разума?

– Я бы, может, и внял, – в тон ему отвечал князь Мечислав. – Но есть одно осложнение. В Орлеане живут мои друзья, а королевой у них – моя любимая женщина.

– Да, это серьезное осложнение, – согласился Торквемада не без сожаления.

Он конечно мог прямо сейчас, практически не трогаясь с места, убить Мечислава, и охрана не успела бы среагировать. И уйти через двор, заполненный сторонниками князя, тоже не составило бы труда. Только число этих сторонников сильно бы поредело.

Все это просто, но тогда война началась бы немедленно и с непредсказуемыми последствиями.

Мечислав не один на свете и он – вовсе не главное осложнение.

Поэтому Торквемада просто повернулся и вышел.

– Эй! – окликнул его в самой гуще народа женский голос. – А я тебя знаю.

– Меня никто не знает, – хмуро откликнулся Торквемада, даже не поглядев на женщину.

– Разве не ты был палачом на фазенде Балуева?

– Если ты до сих пор жива, значит, наверное, не я, – сказал Торквемада, но меч был уже в его руке.

Девушка укрылась за широкой спиной дружинника, и тот тоже схватился за меч, но это не спасло бы его.

Но Торквемада упустил момент. Он всегда был решителен в бою, но тут в дело мешалась политика.

А потом не выдержали нервы у мефодьевцев, и перед княжеским теремом началась драка.

Девушка, которая узнала палача, в эту минуту просто кипела от желания сказать кому-нибудь, кого она встретила только что.

Но потом ее любимый мужчина получил кастетом по голове, и это несчастье затмило все мысли в ее голове.

А когда он умер, в ее голове вообще не осталось мыслей.

61

– У нас есть только один шанс, – констатировал полковник Дашкевич. – Если нам удастся выпихнуть из города этих чертовых крестоносцев, тогда мы сумеем взять под контроль пустую Москву.

Это было уже отчаяние. И все это прекрасно понимали. Просто полковник первым решился озвучить общие мысли.

Они не могли вывозить из города грузы, которые Гарин требовал в обмен на нефтепродукты.

Летучие отряды разведчиков-малолеток засекали любую попытку, и террористы мгновенно кидались на перехват. И снова гибли люди и машины, а на обратном пути гибла драгоценная нефть. От этого страдали и Гарин и Аквариум, но Гарин страдал меньше.

Он еще в прежние времена перевез в Табор целый парк машин, запчастей к ним и механизмов. Одни использовались в повседневной жизни Табора, другие стояли на консервации под надежной охраной, и теперь Гарин без проблем перевез их в Новгород. И это уже была та печка, от которой можно плясать.

А еще у Гарина были кузнецы и мастера на все руки, способные сделать любой механизм буквально из ничего. Было бы только железо.

А оно было. Новгород стоял на удалении от нефтяных месторождений, но зато прямо на железной руде.

Идеальное место для возрождения цивилизации.

Вот только кто-то поджег еще один нефтяной колодец. На этот раз с усиленной охраной, и что самое интересное – все стражи в это время бодрствовали.

Они клялись, что всю ночь не смыкали глаз и утверждали, что в колодец ударила молния. Одна беда – в ту ночь не было грозы.

Мистика.

А в Кремле уже просто стонали, кричали криком и обращали взоры к небесам.

Ну когда же начнется этот чертов крестовый поход?!

Может хоть тогда у таинственных лучников на берегах Москвы-реки появится другая забота, кроме как расстреливать огненными стрелами проходящие лодки и плоты с нефтепродуктами.

И в отчаянии Аквариум решился на глобальную провокацию. Был риск надорваться – но отступать уже некуда.

И пронесся среди белых воинов Армагеддона подобный молнии слух – еретики на Истре побили императорских послов.

А кто-то добавлял, что на черном озере в Перуновом бору уже короновали Антихриста и если промедлить с выступлением, то завтра может быть уже поздно.

В тот же час взвились фанатики, не привыкшие советоваться с вышестоящими инстанциями, и забурлило крестоносное войско, потерявшее голову – не только в переносном смысле, но и в прямом.

Торквемада давно оттеснил императора Льва с позиции верховного военачальника крестоносцев. Великого инквизитора хотя бы боялись.

А Льва не боялись никогда. У него было другое оружие – дар убеждения.

Но его харизма потускнела.

И вот Торквемада отправился послом к Истринскому князю Мечиславу. И там пропал.

А без него император Лев оказался как без рук.

О том, что крестовый поход все-таки начался, он узнал последним.

И ему ничего не оставалось, кроме как сесть на коня и отправиться следом за фанатиками и примкнувшими к ним простыми убийцами.

В Кремле не скрывали удовлетворения. Спецназовцы, разбавленные черт знает кем, рвались с цепи, одержимые мечтой все-таки взять под контроль пустую Москву.

И самый настоящий шок овладел ими, когда оказалось, что она вовсе даже не пуста.

62

Королеве Жанне пора было уже привыкнуть, что свадьбы в зачарованной земле ничем хорошим не заканчиваются. Как ни ждешь первой брачной ночи, а все равно получается Варфоломеевская.

Но три влюбленных пары из свиты Орлеанской королевы презрели эту опасность, ради экономии и большей пышности одновременно назначив свадьбу на один день.

Доблестный рыцарь Конрад фон Висбаден женился на внучке бабы Яги. Ему, наконец, удалось уладить вопрос с волхвами, которые не хотели выдавать язычницу замуж за католика. В конце концов все решил авторитет самой бабы Яги, которая сказала:

– Как ей лучше, так пускай и будет.

В тот же день и в том же месте сочетались браком исполняющий обязанности сына Люцифера на земле Константин и прославленная валькирия Елена Прекрасная, графиня де Ловеланд.

И наконец совершенно неожиданно для окружающих решили закрепить свои отношения биолог Александр Тиходремов по прозвищу Шурик и его любимая наяда по имени Майя.

И что характерно, все шестеро обратились непосредственно к королеве с просьбой обвенчать их по альбигойскому обряду. Больше было просто некому, потому что католик женился на язычнице, сатанист на валькирии, а атеист на нечистой силе, и такие мезальянсы не согласился бы утвердить ни один священник. А органы ЗАГС давно перестали функционировать даже в Москве.

Так что кроме королевы заниматься этим было некому.

Однако Жанна с самого начала объявила, что добром это не кончится. Не потому, что она была против мезальянсов, а потому, что была против скоропалительных браков.