Ричард Матесон - «Если», 1995 № 06

— Мы не затем сели здесь, чтобы бороться с контрабандой.

— Разумеется, — ответил Федоров кратко. — Идемте дальше.

— Самое время начать аукаться, — с невеселой усмешкой проговорил Изнов. — Кажется, мы основательно заблудились.

— Как-нибудь выберемся, — бодро откликнулся Федоров. — Сюда…

На сей раз они угадали верно. В этом зале была какая-то жизнь. На табурете сидела немолодая девица с вязанием. Путники остановились перед ней.

— У меня такое ощущение, что мы стали невидимками, — проговорил Федоров после паузы. — Может быть, она незрячая? Тогда хотя бы услышала: мы пробирались сюда весьма громко…

Глаза вязальщицы, после этой фразы оторвавшиеся от рукоделия и остановившиеся на вновь прибывших, были, насколько можно судить, в совершенном порядке, и в них прочитывалась устойчивая скука. Она произнесла несколько слов.

— Она спрашивает, откуда мы прибыли. Но мне, откровенно говоря, не хочется называть…

— Придумайте что-нибудь. Какой мир поминал тот парень? Ливрея? Вот и назовите его. — Ну ладно, Ливера, — согласился синерианин и пустился в объяснения.

Слушая его, девица пронзала путешественников голографическим взглядом.

Вскоре в одной из стен зала отворилась почти незаметная дверца, и появилась дама в желтом одеянии. В руке она держала чемоданчик.

— Медицина… — опасливо пробормотал Федоров.

И в самом деле, медицинская дама вручила каждому по большой таблетке и жестами показала, что следует расстегнуть одежду на груди. Затем сделала вид, что кладет таблетку в рот и тщательно разжевывает. Из того же чемоданчика достала бесконтактный инъектор.

— Наверняка гадость какая-нибудь, — поморщился Федоров. — А, ладно, двум смертям не бывать…

Он забросил таблетку в рот и после мгновенного колебания начал жевать. Двое настороженно смотрели на него. Дама поднесла инъектор к его шее справа. Зашипело. Федоров сглотнул. Подмигнул.

— Бывает хуже. Впечатление, как от рюмки водки. Жаль, запить нечем. Нет, честное слово, там градус. Даже голова закружилась…

Он жестом показал, что пьет — дама замахала руками, начисто отвергая, видимо, такую возможность. Изнов и Меркурий жевали. Дама показала им на жесткий диванчик. Подняла руку, согнула два пальца, остальные вытянула.

— Господи! — не удержался Федоров. — Семь пальцев, а? Эй, и у этой… Я думал, они только с лица такие… А они еще и семипалые.

— Советник! — сухо окликнул его Изнов. — Вас просят присесть и, видимо, обождать чего-то в течение пяти… минут? Часов? Дней?

— Интересно, — не без усилия проговорил Федоров через несколько минут. — Если это была прививка, то, может, у них эпидемия? Мор? И оттого такой бардак?

— Да нет, — возразила дама лениво, — у нас все Здоровенькие. А бардак потому, что вас занесло на государственный космодром, которым давно никто не пользуется: садятся на частных. А тут нынче рынок, у государства денег нет.

— Что же у вас с деньгами так слабо? — поинтересовался Изнов.

— А властям не до заработков. Построили правовое государство, теперь достигают Великого Бреда, — сказала дама-медик и зевнула.

— И долго его еще достигать?

— А вот все разворуют, — пообещала дама, — тогда и достигнут.

Федоров вдруг широко раскрыл глаза.

— Эй! Вы что — по-нашему говорите?

Дама пожала плечами:

— Нормально говорю, по-иссорски. Как и вы.

— Не знаю я никакого иссорского. В жизни не слыхал.

— Зачем же я вас, по-вашему, кормила таблетками? Прививка языка. Государство обеспечивает каждого прибывшего. Чтобы гарантировать равные условия при отправлении правосудия.

— Что же, — насторожился Изнов, — здесь всех прибывших судят?

Дама подняла на него удивленный взгляд.

— А разве бывает иначе? Конечно, всех.

— Своих давно уже всех пересудили, — вмешалась рукодельница.

— Потрясающе интересно… И что же, вот вас тоже судили?

— Нас, местных, — поведала дама, — судят сразу по достижении совершеннолетия. Всех.

— У нас правосудие это… — рукодельница начала и запнулась. — Все забываю слово. При..? Про..? Ну, напомни…

— Превентивное, — важно произнесла дама. — Самое, йомть, демократическое.

— Вы полагаете? — усомнился Изнов.

— А как же. Всеобщее равенство перед законом. Все должны быть судимы. А если одних осудят, а других — нет, где же справедливость?

— Да это и не так страшно, как кажется, — утешила рукодельница.

— Некоторые все же выживают.

— Зорамир, — строго заметила дама, — ты уж очень… Не перед своими все-таки. — И снова зевнула. — Ну ладно, пойду подремлю.

— Да-да, мы не смеем злоупотреблять вашим временем…

— Вы лучше ищите ночлег, — посоветовала Зорамир. — Идите на рынок…

— На старт-финиш, то есть? — уточнил Федоров.

— Ну да… И сразу же присмотрите семьи, да и прекословов тоже.

— Ничего не понимаю, — развел руками Изнов.

— А вы, советник? Меркурий, может быть, хоть вы в чем-нибудь разобрались?

— Да все вроде бы ясно, — бодро проговорил Федоров. — Вперед!

Они снова оказались на обширной площади, что гудела, волновалась, дымила, жевала, глотала, топала… Но если при первом появлении чужеземцев внимание толпы было обращено не на них, а на их корабль, то теперь, стоило путешественникам появиться на крыльце, как сразу несколько десятков бросилось к ним, опережая друг друга, расталкивая, отдавливая друг другу ноги, пронзая залповыми взглядами.

— Ну-ка сплотимся, — скомандовал Федоров. — Не то опрокинут!

Но их уже окружили плотной — не шевельнуться

— массой:

— Ночлег, ночлег! Комфорт, приятное общество. Недорого, йомть!..

— Отвезу, куда пожелаете, йомть! Оплата по часам, йомть…

— Семья, первая и лучшая в своем роде! Все, что угодно! Вам нужна только наша семья! Надежность, йомть, пристойность! Цены умеренные…

— Прекослов! Контора «А, А и А»! Услуги лучших прекословов столицы, полное, исчерпывающее знание законов, разъяснений, комментариев и прецедентов. Полное уважение и содействие правосудия, минимальные санкции, предоставление надежных гарантов! Ничтожный процент!

И еще. И еще. Клочки бумаги, визитные карточки, какие-то жетоны совали в пальцы, в карманы. Хватали за руки, за полы, тащили в разные стороны. Неизвестно, чем бы это кончилось. Но в самый критический момент к ним протолкался молчавший, в отличие от прочих, иссорианин — высокий, плотный, уверенно-четкий, с неподвижным взглядом. Руки он держал в карманах. Пробившись к ним, усмехнулся: