Брайан Ламли - Психосфера

В то время как Висенти умирал, братья Блэк подошли к большим створчатым окнам. Теперь каждый живой человек в зале таращил на них глаза, отвернувшись от трупа Висенти. Большой Парень и его коллеги стояли, высоко подняв руки. Маэстро попытался заговорить, но поперхнулся словами.

— Привет от Ричарда Гаррисона, — сказал Джо, и впервые все остальные, находящиеся в зале, заметили, какими бессмысленными казались лица наёмных убийц. — И предупреждение, на случай, если кто-нибудь ещё хочет попробовать. А чтобы показать вам, что он может сделать… — Братья повернулись на каблуках и головой вперёд выбросились через закрытые окна, не выпуская оружия, и полетели вниз вместе с осколками стекла.

Секунду никто не шевелился, потом все разом бросились к дверям.

— Подождите! — Маэстро обнаружил, что кричит от ужаса, как и люди с улицы внизу. — Оставайтесь на месте. Здесь все заполнится «легавыми» прежде чем мы успеем слинять. Да и смысл нам убегать, а? Мы невинные свидетели, ведь так? Если Блэкам вздумалось пришить Карло, а потом выпрыгнуть из окна, это их дело. Что касается нас, то мы все будем рассказывать эту же историю, ясно?

Все одновременно начали что-то лепетать, но Маэстро успокаивающе поднял руки. Быстрое мышление было его коньком:

— Послушайте меня, чёрт возьми! Мы же не дотрагивались до пушек. На них только отпечатки братьев Блэк! Всё, что мы сделаем — это забудем упомянуть имя Гаррисона. Остальное мы расскажем так, как видели. Дерьмо, откуда нам знать, что произошло между Карло и братьями, так ведь?

Все остальные переглянулись, кивнули, начали расслабляться.

— Ладно, — продолжил Маэстро, — теперь нам следует собраться с мыслями. Чёрт, мы попадали в переделки и похуже.

Когда они стали собираться в небольшие группы и размышлять над тем, что видели, Большой Парень подозвал Рамона де Медичи и быстро отвёл его в сторону.

— Рамон, — спросил он, понизив голос, — то, что ты мне говорил раньше — насчёт того, что Карло был уверен, что это Гаррисон избил его — это правда?

— Конечно, Джо — вот только теперь это не кажется таким уж нелепым, а?

Лицо Маэстро начало подёргиваться:

— Этот Гаррисон, я больше не хочу с ним говорить. Я не хочу ничего о нём знать. Я просто хочу его смерти. Я думаю, что мёртвым он будет безопаснее.

Де Медичи кивнул:

— Это мы можем устроить. Мы установили «жучок» в его машину, большой серебристый «Мерседес», пока он находился за пределами страны. Наши техники могут сказать нам, где она находится, в любой раз, когда мы хотим это знать. А Гаррисон, как правило, находится там же, где и машина.

— Ладно, как только покончим с этой неразберихой, пошли кого-нибудь. Кого-то надёжного.

— Будет сделано.

— И вообще, тебе лучше убраться отсюда прямо сейчас. Выйди через чёрный ход и через крышу. Не попадайся никому на глаза. Я скажу ребятам, чтобы они забыли, что ты был здесь. Всё понял?

— Да, — Медичи кивнул и пошёл к выходу.

Снаружи воздух начинало заполнять механическое завывание полицейских сирен. Кулаки уже стучали в наружные ворота офисного здания, и властные голоса требовали открыть дверь.

Отбрасывая похожую на паука тень, Рамон де Медичи поспешно ушёл по тёмным крышам…

Глава 16

Гаррисон/Шредер съехал с автострады М1, не доезжая Лестера, и нашёл приличный отель. Он собирался дотянуть до города, но было уже 11:00 вечера, и он устал до смерти. Было уже поздно для ужина, но он дал взятку администратору и попросил уладить вопрос с едой; когда тот согласился, он заказал ещё один стейк, сырой, для Сюзи. Он отнёс ей мясо в машину, и она с благодарностью и с волчьим аппетитом его уплела. Затем, оставив одно из окон «Мерседеса» приоткрытым, он велел Сюзи ложиться спать и вернулся в отель. Бар был ещё открыт для постояльцев.

Он выпил половину четвертой порции виски, когда перед ним появилось подхалимское лицо администратора, спросившего, не передумал ли он ужинать в своём номере; некоторые, мол, уже не хотят есть в столь поздний час. Гаррисон/Шредер не передумал. Проглотив остаток выпивки, он отправился в свой номер и наелся до отвала. Затем, сделав себе кофе, растянулся на постели и открыл журнал, прихваченный в аэропорту Гатвика.

Этот журнал — одноразовый буклет авиакомпании, полный рекламы, предложений беспошлинных товаров и тому подобного, плюс пара статей, чтобы занять пассажира во время полёта — был основной причиной, почему он находился здесь. Он взял его со столика в аэропорту, чтобы загораживать лицо, пока ждал Джо и Берта Блэков; но ещё перед этим он праздно пролистал страницы…

Знаниям Гаррисона/Шредера о паранормальных явлениях — не беря в расчёт личный опыт, который был совсем другое дело — не было равных. Томас Шредер всегда интересовался парапсихологией, особенно туманной областью пророческих сновидений. Каким образом работали такие сны, он не знал, но знал, что был сейчас Гаррисоном/Шредером потому, что они работали. Это был результат такого же вещего сна, который помог убедить Ричарда Гаррисона принять его предложение, заключить с ним договор, и, наконец, предоставить свои тело и мозг для его разума. Да, его реинкарнация может быть прослежена до того момента, когда была просто сном.

А теперь… теперь вот это. Обычная фотография в журнале. Монохромная, не особо интересная, даже скучная. Сопровождающий её текст тоже был скучным — хвастливое произведение Британской Энергетической Комиссии — но когда этот разворот впервые промелькнул перед глазами Гаррисона/Шредера, бумага казалась освещённой каким-то волшебным внутренним светом.

На фотографии была долина, плотина, а на заднем плане ряд высоких мрачных холмов. Текст ниже утверждал, что строительство этой гидроэлектростанции будет самым мощным толчком в развитии энергетической системы с момента открытия атомной электростанции в Дунрее. В нём также говорилось, что плотина, неподалёку от Глен О'Данкилли, должна вступить в эксплуатацию в среду, то есть послезавтра, и что на церемонии открытия будет присутствовать министр энергетики. Но Гаррисон/Шредер уже решил поехать туда как можно скорее, самое позднее завтра. Причина была простой:

Это были те самые долина и плотина, те же самые крутые холмы, что Гаррисон видел в своём сне. Личность Шредера спроектировала этот сон, она «бодрствовала», пока личность Гаррисона «спала», и побуждала спящую личность прозондировать будущее — он даже одолжил ей свои врождённые, не такие уж слабые экстрасенсорные способности для облегчения этого зондирования — и, конечно, он разделил с ней сон, он тоже видел часть их совместного будущего.