Кай Мейер - Мерле и Королева Флюидия

Шустрые стаи рыбешек неслись рядом, сопровождая ее куда-то, а "куда" для Мерле не имело значения Неудержимо быстрое скольжение в воде, - это вот здорово! Быть вместе с Королевой Флюидией, быть с ней чем-то слитным и неразрывным, чувствовать, что изнутри познаешь Лагуну и прикасаешься к ее красотам - это самое важное.

И хотя ничего особенного не происходило, кроме того, что она плыла в волнах вместе с Королевой Флюидией, сновидение было так прекрасно, что Мерле не могла припомнить, когда она в последний раз видела что-нибудь подобное. В приюте по ночам детей отвлекали другие заботы: холод, кусачие насекомые и боязнь воров. Здесь, в доме Арчимбольдо она впервые ощутила покой и безопасность.

Мерле проснулась. Сначала ей показалось, что ее разбудил какой-то скрежет. Но было тихо. Полнейшая тишина.

Королева Флюидия. О ней в те времена знал каждый. Но никто не знал, как она выглядит. Когда галеры египтян, искавшие ее в морях всего света, чтобы убить, вошли в венецианскую Лагуну, случилось нечто совсем неожиданное. Настоящее чудо. Королева Флюидия обратила их в бегство. Египетская Империя, величайшая и жесточайшая держава мировой истории, вынуждена была отступить, не солоно хлебавши.

С тех пор про королеву Флюидию стали слагаться легенды.

Твердо знали одно: она - существо без плоти и крови. Она властвует над водой и обитает в воде Лагуны и городских каналов, а также в проливах между островами, на которых лежит Венеция.

Дожи утверждали, что регулярно вступают с ней в переговоры и выполняют все ее пожелания. Впрочем, если она когда-нибудь и вправду произнесла какое-нибудь слово, ни одному простолюдину не довелось его слышать.

По мнению одних, она была размером с каплю и появлялась то тут, то там; другие клялись, что она - это сама вода, а может быть даже всего-навсего глоток воды. Она - не существо во плоти, а, скорее, всесильный дух. Тот, кто так думал, считал ее божеством, которое вливает жизнь и в людей, и в вещи.

Нашествие войск тирана Фараона несло с собой страдания, гибель и опустошение, Империя Аменофиса поработила мир, но аура Королевы Флюидии охраняла Лагуну уже более тридцати лет. В городе не было того, кто не чувствовал бы себя обязанным ей жизнью. В церквах для нее служили благодарственные мессы, рыбаки жертвовали ей часть каждого улова, и даже тайная гильдия воров выражала ей свою признательность тем, что несколько дней в году члены гильдии не запускали рук в карманы горожан.

Вот снова какой-то скрежет! На этот раз ясно, откуда он идет.

Мерле села в постели. Обрывки сна еще наползали на сознание, как пена морского прибоя на босые ноги.

Звук повторился. Металлический лязг слышался в нижнем дворе. Мерле узнала этот звук: так бывает, когда отодвигают тяжелую крышку на колодце. В Венеции часто встречаются такие круглые каменные колодцы во дворах и на публичных площадях. Снаружи на их высоких стенках высечены узоры и разные мифологические существа. Большие полукруглые крышки предохраняют драгоценную питьевую воду от грязи и крыс.

Но кто в такой ранний час возится у колодца? Мерле встала и протерла заспанные глаза. Пошатываясь, добрела до окна.

При свете луны она увидела, как кто-то перелезает через край колодца и исчезает внутри. Но тут же из темноты высовываются чьи-то руки, хватаются за край крышки, и крышка со скрежетом ложится на место.

У Мерле перехватило дыхание. Она невольно вытянула шею, хотя темная фигура уже исчезла в колодце.

Унка! Нет сомнения, что это она там внизу, во дворе. Но зачем надо домоправительнице лезть посреди ночи в темный колодец?

Мерле обернулась и хотела разбудить Юнипу.

КроватьЮнипы была пуста.

- Юнипа, ты где? - испуганно прошептала он, Хотя от окна ей был виден каждый уголок в комнате. Тут не спрячешься.

Разве что...

Мерле нагнулась и посмотрела под кроватями. Но и там не было слепой девочки.

Она подошла к двери, на которой не увидела ни задвижки, ни замка. Значит, дверь не запирается на ночь. В коридоре было тихо. Мерле едва переводила дух от волнения. На холодном полу стыли босые ноги. Она быстро натянула на себя платье и сунула ноги в потрепанные кожаные башмаки, которые надо было еще зашнуровать, хотя в ту минуту ей было не до того. Но нельзя же бежать на поиски Юнипы, путаясь в длинных шнурках, - так можно и шею себе свернуть. Она быстро принялась за шнурки, но пальцы дрожали, и с башмаками пришлось немало провозиться.

Наконец Мерле выскользнула в коридор, притворив за собой дверь. Где-то вдалеке раздавалось угрожающее шипение, - нет, не зверя, а, скорее, какой-то паровой машины, но она не могла понять, находится ли источник звука в доме или снаружи. Вскоре снова послышалось шипение, сопровождаемое мерными частыми ударами. А потом опять стало тихо. Когда Мерле добралась до лестницы, ведущей вниз, она вспомнила, что на канале Изгнанников была ведь, кроме Арчимбольдовой мастерской, еще и ткацкая мастерская на том берегу.

Однако, помимо странного звука, по дому разливался еще какой-то непонятный запах: пахло и смазочным маслом, и полированным металлом, и тем, чем пахнет, как она знала, в стеклодувных мастерских на острове Мурано в Лагуне. Мерле там побывала, когда один старый стеклодув выразил желание взять сироту в обучение. Не успела она туда войти, как он велел ей налить в бочку воды и помыть ему с мылом спину. Мерле подождала, пока он влезет в воду, и со всех ног бросилась обратно, на пристань. Спрятавшись на каком-то суденышке, она вернулась в город. В приюте такое случалось и раньше, и хотя надзиратели не выразили особой радости при ее возвращении, они были достаточно понятливы, чтобы в Мурано ее больше не отправлять.

Мерле спустилась по лестнице на площадку второго этажа. До сих пор она не встретила ни одной живой души и не обнаружила в доме ни признака жизни. Где же спят остальные ученики? Наверное, тоже на третьем этаже, - как она с Юнипой. Унка, - теперь это ясно, - дома не ночует. Но в эту минуту Мерле было некогда думать о странных ночных прогулках домоправительницы.

Где же, все-таки, Арчимбольдо? И, главное, куда делась Юнипа? Может быть, ей понадобилось выйти только на минутку? Ведь как раз на третьем этаже есть узкий эркер, а в нем - большая труба, которая впадает в канал. В эркер-то Мерле и не заглянула, и теперь себя страшно ругала. Можно сказать, - не посмотрела у себя под носом. Наверное потому, что дети в приюте очень боялись ночью вставать и выходить. Почему-то только немногие возвращались назад.

Мерле уже хотела подняться на свой этаж и поискать там Юнипу, как снова послышалось непонятное шипение. Это был все тот же безжизненный механический звук, который начал ее пугать.