Эйдзи Микагэ - Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 1

Если так, я совершенно не понимаю, какой в этом смысл.

— Разумеется, нет, — мгновенно отвечает Харуаки, подтверждая мои сомнения.

— Э? Но… ты ведь написал «Ая Отонаси», да?

— Ага. …Слушай, Дайя ведь настолько умный, что это уже даже не смешно, верно? Ну, правда, при этом его характер настолько ужасен, что это тоже не смешно.

Из-за внезапной смены темы я наклонил голову.

— А он сказал, что написал бы просто «Ая Отонаси». Значит, ему не пришло в голову что-то еще, что можно было бы написать. Разумеется, у меня то же самое. Я что хочу сказать: в общем, если мы ничего не можем придумать, значит, и ничего другого написать тоже не можем.

— Если ты не можешь о чем-то подумать… ты не можешь это написать.

— Точно. Другими словами, это направлено не на нас.

У меня такое чувство, что слова Харуаки попали точно в яблочко. Похоже, тут он прав.

Иными словами, Отонаси-сан безразличны все одноклассники, она затеяла это все исключительно р а д и т о г о е д и н с т в е н н о г о ч е л о в е к а, к о т о р ы й м о ж е т ч т о — т о п р и д у м а т ь.

Понимаю теперь, почему Харуаки только что был таким унылым. В смысле, он же втюрился в нее с первого взгляда. Он, может, и держится шутом гороховым, но я не знаю никого, кому бы он еще признался в любви. Значит, он был настроен более-менее серьезно.

Но она ему не подыграла. Его существование было просто-напросто проигнорировано… как и предупреждал Дайя.

— …Харуаки, ты на удивление умен.

— Это вот «на удивление» было совершенно не обязательно!

Я скрываю застенчивость от собственных грубых слов за улыбкой, Харуаки горько улыбается в ответ.

— Ладно, побежал я. Если сейчас не пойду, старшие меня убьют. И это не преувеличение!

— А, ну да. Давай тогда.

Наша средненькая бейсбольная команда, похоже, очень требовательна.

Я смотрю на свой пустой лист. Собираюсь написать «Ая Отонаси», но в итоге так и не могу этого сделать.

Смотрю на Отонаси-сан. Ни малейшего изменения в выражении ее лица, когда она просматривает листки, которые ей передают. Похоже, на них на всех «Ая Отонаси».

…Т о т, к т о н е м о ж е т н и о ч е м п о д у м а т ь, н е м о ж е т н и ч е г о н а п и с а т ь.

— …

И что мне тогда делать?

В конце концов мне удалось о чем-то подумать. Непонятно почему в голову пришло дурацкое имя «Мария».

Нет, я знаю. Со мной что-то не в порядке. «Мария», тоже мне. Без понятия, откуда вообще это имя взялось. Если я дам ей листок с этим именем, она просто наорет на меня, что-нибудь типа «что еще за шуточки тут!»

Ну а что если окажется, что этого-то ответа она и ждет?..

После долгих колебаний я начинаю писать на своем десятисантиметровом листке.

«Мария»

Я встаю и направляюсь к Отонаси-сан. Очереди уже нет. Похоже, я последний. Нервно протягиваю ей листок. Отонаси-сан берет его без единого слова.

Смотрит на то, что там написано.

И выражение ее лица меняется. Разом.

— …Э?

Отонаси-сан, не выказывавшая ни малейших признаков беспокойства перед учителем и Дайей, смотрит на меня во все глаза?

— Хе-хе-хе…

И тут она начинает смеяться.

— Хосино.

— О, ты запомнила мое имя.

Я начал жалеть об этом в следующее же мгновение. Потому что, едва отсмеявшись, она уставилась на меня так яростно, словно я враг всех ее предков.

— …Ты!.. Что еще, блин, за шуточки?!

Похоже, она отчаянно пытается сдержать гнев, поэтому говорит тихим, грудным голосом. Часть про «шуточки» я предвидел, но ее тон несколько неожиданный.

Она, не сдерживаясь, хватает меня за воротник.

— Уа! Я, я извиняюсь! Я, я не то чтобы прикалывался…

— То есть ты хочешь сказать, что способен написать такой ответ на полном серьезе?

— …Эээ, ну… Ты… наверно, права. Я, наверно, просто прикалывался.

Это, похоже, была последняя капля.

Не выпуская мой воротник, она тащит меня аж до заднего двора школы.

— Хосино. Ты надо мной смеешься?

Прижав меня к стене школы, Отонаси-сан сверлит меня сердитым взглядом.

— Мне не очень-то удается придумывать планы. Я это знаю. Это совершенно маразматический план, почти как сказать: «Виновник, назовись сам!» Нет, это даже планом нельзя назвать. И тем не менее… Почему, черт побери, ты клюнул на удочку?! И ведь я уже второй раз так сделала! В первый раз ты ни малейшего внимания не обратил!

Она выпустила мой воротник, но ее взгляда более чем достаточно, чтобы удержать меня на месте.

Отонаси-сан смотрит на меня, жуя губу. Наконец она вздыхает.

— …Нет, я потеряла голову, потому что наконец нашла зацепку, применив такой идиотский метод. Но ситуация, несомненно, улучшается, так что мне скорее радоваться бы надо.

— …Ага, наверно. Тебе надо радоваться! Ха-ха-ха.

Отонаси-сан сердито смотрит на мою вымученную улыбку. Кажется, лучше всего придержать язык.

— …Не понимаю. Я-то уж думала, что ты сдался моей настойчивости… но что это у тебя за довольная, идиотская рожа!

Я не то чтобы туп — я просто совершенно не понимаю, о чем это ты.

— Ты меня игнорировал 2600 раз. Однако сколько бы ни было этих бесконечных возвратов, я не сдамся. Однако я все-таки устаю. У тебя должно быть то же самое, так как же тебе удается оставаться таким спокойным!

Что же мне… я абсолютно без понятия, о чем ты толкуешь.

Похоже, она заметила наконец-то мое замешательство; она смотрит на меня подозрительно.

— …А может, ты себя не осознаешь?

— Не осознаю себя? В каком смысле?

— …Отлично. Что ж, притворяешься ты или нет — объяснение никакого серьезного вреда не принесет. Хм, так. Не вникая в детали — я перешла сюда уже 2601 раз.

Все, на что я способен, — тупое изумление.

— Если ты просто притворяешься, то ты крут. Но, конечно, если ты и правда «не знаешь», то вполне мог бы изобразить такое идиотское лицо. Проехали. Я объясню тебе то, что сама понимаю. Мм, так — сегодня второе марта, верно?

Я кивнул.

— Удобнее всего было бы сказать, что я повторила второе марта 2601 раз, но это неправда. Поэтому я использую выражение «новая школа», хотя не могу сказать, что оно вполне годится.

— Хааа…

— Я была отправлена назад, во второе марта, 6:27 утра, уже 2601 раз.

— …

— «Отправлена назад» — это точное выражение с моей колокольни, но в целом — нет. Поэтому я использую выражение «новая школа», это ближе к тому, что на самом деле происходит…

Увидев, что у меня отвалилась челюсть, Отонаси-сан почесала в затылке.

— Ааах, ччерт! Насколько же ты туп! Если тебе было что-то неприятно после 6:27, ты просто «отменил» это, так, что ли?