Валерий Гвоздей - Клуб любителей фантастики, 2013

— Всё понял. Сейчас выезжаем… Да первый! А вирус зачем запустили?

— Предполагается, чтобы японского конкурента вытеснить с российского рынка. Хотя бы таким путём.

Тут мой Джони, несмотря на свой явно повреждённый девятый шарнир, заковылял на выход.

— Ты куда? — спросил я его.

— Нашим помогать.

— Назад!

Я нажал на красную кнопку пульта управления, и мой робот, как вкопанный, застыл на месте…

В суде мои интересы защищал адвокат Эдик Каценеленбоген. Мы с ним вместе учились в школе, а потому он с меня ничего не взял. Дело Эдик выиграл, доказав, как дважды два, что я не могу нести ответственность за погром в квартире Бекасова, поскольку никогда не настраивал своего робота на национальную или расовую нетерпимость. Мне, Аркадию Зиновьевичу Финкельштейну, это совершенно не свойственно. Да и не к чему. Не знаю, согласился бы суд с этим доводом моего адвоката, если б не страшный погром, учинённый «рязанцами» на складе готовой продукции Московского производственного объединения фирмы «Панасоник». Суд признал виновным Рязанский роботосборочный завод. Что же касается той публики у памятника Пушкину, то её, как и меня, признали невиновной — дескать, всё было в рамках свободы слова. Подозреваю, что и вирус запустил в персональные ЭВМ «рязанцев» кто-то из их людей, работающих на заводе. Виновников диверсии не нашли.

У меня теперь одна печаль: надо достать где-то кругленькую сумму в у.е. на починку Джони — уж больно у него после драки паскуден внешний вид, да и с девятым шарниром явный непорядок. ТМ

Валерий Гвоздей

ВАЖНЕЙШИЙ РЕСУРС

2'2013

Дорога не утомляла. Даже была отчасти приятной.

В раскрытое окно машины врывался то и дело свежий ветер, он перебирал волосы, играл с галстуком, узел которого я позволил себе ослабить. Начало осени. По обе стороны шоссе расстилались зелёные просторы, сначала Шампани, затем Лотарингии, с пятнами желтизны.

Впереди замаячили горы. К полудню я достиг Эльзаса. Прибыл в Страсбург.

Голосовой навигатор помог отыскать старый особняк в центре, на тихой улочке. Скорее целый комплекс двухэтажных зданий или трёхэтажных, если считать мансарды.

Заехав на парковку, я выключил двигатель, снял пиджак с крюка и вышел из «ситроена».

Когда оделся, внимательно осмотрел своё отражение в тонированном стекле, боковом.

Счёл нужным подтянуть галстук и причесаться. Я парижанин, оказавшийся в провинции. Держать марку — в натуре парижан, считающих родной город центром мира.

Я смотрел на каменную арку, на чёрные кованые, решётчатые ворота, на оконца с частым переплётом и на высокие черепичные крыши. Здание слева — под красной черепицей, справа — под коричневой. Оба цвета сливок.

Над аркой лениво колыхались трёхцветный флаг Республики, а рядом — местный флаг, в синих тонах. С 2005 года в зданиях размещаются классы Национальной школы управления.

Школа престижная, основана генералом де Голлем. Набор в неё ограничен — не более ста пятидесяти учащихся на курсе. За всё время её существования диплом получили семь тысяч французов и три с небольшим тысячи иностранцев. Предъявив удостоверение двум охранникам, ступил в Школу. Охранник, что помоложе, вызвался проводить. Внутренний дворик выложен плитами — квадратными, серыми. На прямоугольном газоне посредине стояли деревья, кажется, платаны.

Я заметил группу студентов — один что-то рассказывал, другие смеялись. Молодые, но зрелые. Поступают в Школу, зачастую уже имея хорошее высшее образование.

В остальном же — обычная для учебного заведения обстановка. Студенты как студенты.

Хотя, возможно, кого-то суждено увидеть на экране телевизора — в новостных сюжетах. Ведь Школа считается кузницей французской политической элиты.

Мы вошли.

Коридоры узковаты. Была, конечно, проведена серьёзная перепланировка. Интерьеры строгие, в сдержанной пастельной гамме. Ничего кричащего, безвкусного.

Корректность помогает создавать желаемый настрой.

Охранник подвёл к тёмной двери:

— Профессор Леру на занятии. Прикажете вызвать?

— Нет, спасибо. Незачем его прерывать. Я подожду.

Кивнув, охранник направился к выходу. Я прошёлся коридорами, слушая уверенные, властные голоса преподавателей. Заглянул в библиотеку, в которой обнаружил студентов, предпочитающих заниматься не дома, а в этом зале, группами или в одиночку, пишущих и читающих, уставившихся в книги или же в свои ноутбуки.

Ещё недавно сидел в зале и Грегуар Моуйенго, постигал тонкости управления социумом, людьми.

Уже два месяца я неотступно думаю о нём. И с каждым днём он становится для меня всё более загадочной фигурой.

Окончились занятия. Леру появился, держа в руке бумаги, свёрнутые в трубку. Высокий, спортивный, прямой, с короткими седыми волосами. На вид моих лет. В синем блейзере и в сорочке, белой, с расстёгнутым воротом, и в джинсах.

Увидев меня, Леру протянул руку, улыбнулся:

— Господин директор сейчас в отъезде, присутствует на важном совещании в Елисейском дворце. Я заместитель. Если вас интересует личное дело Грегуара Моуйенго…

— Спасибо, личное дело мной изучено.

Про себя я подумал: «К тому же сведения в деле не отвечают реальности». Пройдя в уютную преподавательскую, мы сели в кресла. Пока не подтянулись коллеги профессора, я начал спрашивать Леру:

— С какой целью поступают в Национальную школу управления?

— Мотивацию учащихся мы отслеживаем. Как правило, они говорят о стремлении помочь своей нации, принести ей пользу.

— Всегда ли студенты искренни? Может, личные амбиции всё же доминируют? И люди — хотят сделать карьеру?

— Мы готовим не только управленцев. По сути, мы готовим политиков — тех, кто призван направлять движение страны в будущее. В политической жизни Франции наши выпускники играют заметную роль. Среди них депутаты Национального собрания, министры и сенаторы, есть премьер, есть президент. Амбиции для политиков не просто характерны, амбиции часто необходимы, являются мощным стимулом деятельности. Разумеется, их важнейший ресурс — власть, она — ключ, открывающий доступ ко всему остальному.

— Грегуар хорошо учился?

— Человек мало знающий, не имеющий склонности к интеллектуальному труду не сумеет к нам попасть. Стандарты высокие, требования жёсткие… Поступают — сильнейшие. Между хорошей учёбой в Школе и дальнейшей успешной карьерой существует прямая зависимость. Грегуар даже в таком окружении был ярким студентом… В традиционном выпускном листе он занимает третью строчку. Мог занять и первую.