Филип Дик - Три Стигмата Палмера Элдрича

— Вы так ничего и не скажете, мистер Балеро? — спросила мисс Джаргенс.

«Нет, — подумал он, — может быть, я недостаточно разобрался в поведении Барни? Помочь ему — что за слово-то? — значит, сделать менее жизнеспособным.

Но все не так просто, как кажется, — оценил он, инстинктивно развертывая лобные доли. — Только приказом человека больным не сделаешь.

Или можно?»

Извинившись, он вызвал робота-официанта и попросил принести видеофон.

Несколькими секундами позже он уже связался с мисс Глеасон.

— Послушайте, я хотел бы по возвращении в офис видеть мисс Рондинеллу Фьюгет из персонала мистера Майерсона. И мистер Майерсон ни о чем не должен знать. Понимаете?

— Да, сэр, — ответила мисс Глеасон, понизив голос.

— Я слышала, — сообщила Пиа Джаргенс, когда он повесил трубку. — Знаешь, с мистером Майерсоном могла бы поговорить я. Я вижу его почти каждый день в …

Лео рассмеялся. Пиа Джаргенс, подчеркнувшая ее скоропалительное с ним визави, здорово позабавила его.

— Послушай, — сказал он, взяв ее руку. — Не сердись. Брось свой Ганимедский лягушачий крокет и пойдем обратно в офис.

— Я имела в виду, — задохнулась мисс Пиа Джаргенс. — Мне кажется немного странным то, что ты откровенничаешь перед кем-то… кем-то, кого ты не слишком хорошо знаешь.

Она посмотрела на него, а ее грудь, и так до нельзя выпуклая, стала еще соблазнительней. Она буквально распухла от негодования.

— Очевидно, для того, чтобы узнать тебя получше, — сказал алчно Лео. — Ты когда-нибудь пробовала Кей-Ди? — спросил он риторически. — Должна бы. Несмотря на то что он может войти в привычку. Это настоящее испытание.

Конечно, у него на Земле Винни-Пуха всегда был под рукой запас Кей-Ди высшего класса. Когда собирались гости, его часто доставали для придания вечеру сверхъестественного колорита. Иначе сборище превратилось бы в унылую оргию.

— Я спросил потому, что ты кажешься женщиной с активным воображением, а реакция на Кей-Ди зависит от типа воображения.

— Я бы не прочь его как-нибудь попробовать, — проговорила мисс Джаргенс. Она огляделась, понизила голос и наклонилась к нему. — Но он же запрещен.

— Разве?

— Ты же знаешь, — девушка, казалось, рассердилась.

— Слушай, — сказал Лео. — Я могу достать тебе немного.

Они, конечно, попробуют Кей-Ди вместе. Их мысли сольются как бы в новое соединение. Или же, на худой конец, это будет хорошим испытанием. Несколько встреч с употреблением Кей-Ди — и он узнает все, что можно, о Пиа Джаргенс, узнает что-то более высокое, чем все эти физические, анатомические мерзости. Что-то чарующее, желанное. Захочет близости с ней и не нужна ему при этом Парки-Пат. Что получали земляне от этих выставок? Тот же минимум комфорта, что и в среднем земном городе. А для колонистов, заброшенных на ревущую, штормовую луну, теснящихся в лачугах бок о бок с холодными метановыми кристаллами и существами, Парки-Пат и ее выставки были возвращением назад, в мир, где они родились. А вот он, Лео Балеро, чертовски устал от мира, в котором родился и в котором все еще живет. И даже Земля Винни-Пуха, со всеми ее чудесными и не такими уж чудесными развлечениями, не могла заполнить щемящую пустоту. Однако…

— Этот Кей-Ди, — сказал он мисс Джаргенс — порядочная гадость, и неудивительно, что его запретили. Он словно религия. Кей-Ди — религия колонистов. — Он хмыкнул. — Одна пластинка… Проходит пятнадцать минут, и нет больше лачуги. Нет больше холодного метана. Возникает желание жить дальше.

«Но можно ли сравнивать наши и их ценности?» — спросил он себя и почувствовал приступ меланхолии.

Он, создавая Парки-Пат выставку, выращивая и распространяя лишайник-сырец для производства Кей-Ди, делал жизнь сносной более чем для одного миллиона изгнанников с Земли. Но чего, черт возьми, он добился?

«Моя жизнь, — подумал он, — посвящена другим, и я еще жалуюсь!» У него есть спутник, где ждет Скотти, есть запутанный клубок из двух гигантских деловых операций, одна из которых легальна, другая же… И все-таки чего-то не хватает. Чего — он не знал. Как, впрочем, и никто другой. Ибо, как и Барни Майерсон, все они занимались всяческими подражаниями ему, Лео Балеро. Барни и мисс Рондинелла Фьюгет казались лишь точным отражением его и мисс Джаргенс. Куда бы он ни взглянул, было то же самое. Возможно, даже Нед Ларк, глава Бюро Наркотиков, старался жить той же жизнью. Точно так же, впрочем, как и Хепбёрн-Гилберт, который, наверное, тоже пытался подражать белокурому рослому шведу, поражавшему всех громадными, как кегельные шары, грудными мускулами. Даже Палмер Элдрич.

«Нет, — решил он внезапно. — Кто-кто, только не Палмер Элдрич, тот нашел что-то свое, новое. Десять лет он пробыл в системе Проксимы и, наконец, вернулся. Что же он нашел? Что-то достойное борьбы, достойное гибели на Плутоне».

— Вы смотрели телегазету? — спросил он мисс Джаргенс. — О корабле на Плутоне. Там был человек на миллиард, Палмер Элдрич? Ему нет равных.

— Я читала, — сказала мисс Джаргенс, — что он был сумасшедшим.

— Наверное. Десять лет жизни, словно в агонии. И ради чего?

— А вы надеялись, что после десяти лет он вернется нормальным? — спросила мисс Джаргенс. — Он безумен, но красив. И изящен. И он необыкновенный.

— Мне бы хотелось с ним встретиться, — сказал Лео Балеро. — Поговорить с ним. Хотя бы минуту.

Потом, решил Лео, он сделает это. Пойдет в госпиталь, где лежит Палмер Элдрич, силой или подкупом проложит себе путь в палату этого человека и узнает, что тот нашел.

— Я иногда думаю, — сказала мисс Джаргенс, — что, когда первые корабли покинули нашу систему ради других звезд — помните это? — мы услышали, что… — Она запнулась. — Так глупо. Но я была совсем ребенком, когда Арнольдсон совершил свое первое путешествие к Проксиме и обратно. Я была почти ребенком, когда он вернулся. И я действительно иногда думаю: может, там, — она опустила голову, избегая глаз Лео Балеро, — он встретил Бога?

«Я тоже так думал, — сказал про себя Лео. — И тогда я уже был взрослым. В мои полные тридцать. И верю в это. Даже сейчас. После десятилетнего полета Палмера Элдрича».

После ленча, вернувшись в свой кабинет в П.П.Лайотс, он сразу же встретил Рондинеллу Фьюгет. Она дожидалась его прихода.

«Недурна, — подумал он, открывая дверь кабинета. — Хорошая фигура и восхитительно светящиеся глаза».

Казалось, она нервничала. Она скрестила ноги, и, поглаживая край юбки, украдкой посматривала на него, пока он садился за стол напротив.

«Очень молода, — решил Лео. — Ребенок, который будет выговаривать и перечить своему наставнику, если решит, что тот не прав. Трогательно…»