Леон Юрис - Хаджи

Бедуин был вором, убийцей, разбойником и презирал тяжелый труд. Несмотря на нищету и лохмотья, бедуин оставался идеалом араба, ведь он был тем, для кого крышей служили звезды. Городской араб считался рангом ниже, а ниже всех был пахавший землю феллах.

Неудивительно, что за появлением в деревне Таба сильного шейха клана Сукори по-следовала 50-летняя вражда с основной частью племени Ваххаби. После пяти десятилетий кровопролития размолвка залечилась, когда другие кланы Ваххаби переселились в дерев-ни Аялона, избрав для себя оседлое существование. В пустыне шрамы вражды никогда не залечиваются полностью, но становятся не столь болезненными благодаря межплеменным бракам и периодическим воссоединениям ради отражения угрозы со стороны другого племени или неверных. Шейхи клана Сукори наследовали друг другу в качестве мухтаров Табы добрых пятьсот лет.

1924 год

Не успел Ибрагим устроиться в кафе для ежедневного ритуала суда, как вошел с криком его брат Фарук.

- Евреи едут! - закричал он.

Через мгновение улица заполнилась бегущими и болтающими мужчинами, следо-вавшими за Ибрагимом к вершине холма, откуда можно было смотреть на дорогу.

Ибрагиму подали полевой бинокль одного из деревенских жителей, когда-то вое-вавшего в турецкой армии. Он увидел цепочку больших грузовиков с низкими бортами, наполненных колючей проволокой, лопатами, столбами для ограды, мешками сушеных продуктов, сельскохозяйственным инвентарем и прочими подобными предметами. Фарук сосчитал их. Там было двадцать мужчин и шесть женщин. Мужчины были одеты в синюю одежду еврейских коллективных хозяйств. Ноги женщин были обнажены до бедер, - мерзкое зрелище.

Ибрагим заметил, что следом за ними двигается еще дюжина людей. Эти были вер-хом на лошадях, при ружьях и амуниции. На них была светло-зеленая униформа, а на не-которых арабские головные уборы. Ибрагим узнал в них шомеров, еврейских охранников.

С большака процессия свернула прочь от Табы в сторону болотистой низины. Один из евреев давал по мегафону указания. Вскоре евреи с геодезическими инструментами уже размечали площадку на участке, где земля было посуше. Они явно торопились уложить защитный периметр из колючей проволоки.

Ибрагим передал бинокль Фаруку и пошел прочь.

- Пусть старшие придут в кафе, - спокойно сказал он.

В считанные мгновения их привели с полей и оттуда, где они отдыхали.

- Как думаешь, что это значит?

- А ты что, не видишь? Вот то и значит, дурак. Евреи собираются строить поселение через дорогу от нас.

- На болоте?

- Но ведь это же ерундовая земля, Ибрагим.

- Ты думаешь, они купили землю?

- Да, - ответил Ибрагим, - они всегда все делают по закону. Но если мы не остано-вим их здесь, то в долине больше не останется арабских деревень. Кабир-эфенди все им продаст. Вечером мы должны устроить им прием.

Это было встречено единодушным согласием. Маленький мальчик пробрался через толпу собравшихся жителей деревни и с волнением приблизился к столу мухтара.

- Еврей на лошади едет! - крикнул он.

Все посмотрели на Ибрагима. Он стоял в угрожающей позе, и толпа расступилась перед ним. Взмахом руки он приказал всем оставаться на месте и направился на площадь один.

Через мгновение одинокий всадник на великолепной арабской лошади в яблоках подъехал к нему. Человек был среднего сложения, с аккуратной светлой бородкой и голу-быми глазами. Для шомера он казался слишком немолодым; наверно, он уже разменял четвертый десяток. Оружия при нем не было. Ибрагим тут же понял, что всадник знаком с арабскими обычаями, потому что как только он въехал в деревню, долгом деревни было защитить его, даже если он еврей. Человек ловко соскочил на землю, привязал лошадь у колодца и двинулся к Ибрагиму с протянутой рукой.

Ибрагим поднял руку, останавливая незнакомца на почтительном расстоянии.

- Меня зовут Гидеон Аш, - произнес человек на отличном арабском. - Мы купили у Кабир-эфенди несколько тысяч дунамов земли над дорогой. Постараемся сделать на ней ферму. Полагаю, вы здешний мухтар?

- Я мухтар, - холодно ответил Ибрагим, и все за его спиной осторожно двинулись вперед. Ибрагим умел быстро оценить смелость человека. У шомеров была репутация храбрых, и этот, видно, имел в том свою долю. Но Ибрагиму не было нужды показывать собственную храбрость и власть не знающего страха мухтара.

- Здесь славные люди, - продолжал человек по имени Гидеон Аш, - надеемся, будем хорошими соседями.

В последовавшем за этим молчании мужчины начали окружать еврея, отрезав его от его лошади, и затем, как по сигналу, все сразу начали кричать и размахивать кулаками пе-ред ним. Ибрагим снова поднял руку, и воцарилась тишина.

- Наш грузовик с водой задержался, - продолжал Гидеон. - Надеюсь, можно будет взять из вашего колодца.

- Ни капли, - прошипел Ибрагим. Это вызвало смех вперемешку с новыми криками. Еврей подошел к Ибрагиму и остановился, когда их носы чуть не соприкоснулись.

- Придется вам изменить ваш настрой, - сказал Гидеон, - и чем скорее, тем лучше для всех.

Все замолкли, а он повернулся и зашагал к окружавшим его людям. Они расступи-лись. Взяв поводья, он подвел лошадь к колодцу и дал ей напиться, а потом смочил в нем свое лицо. Все в смятении смотрели на Ибрагима, пока еврей садился в седло.

- Тебя сюда не звали, - закричал Ибрагим, потрясая кулаком. - Придешь снова в Та-бу - не жди неприкосновенности. Я тебе отрежу яйца и воткну их тебе в глаза.

И тогда еврей сделал удивительную вещь. Он засмеялся, насмешливо отсалютовал и пришпорил лошадь. Ибрагиму сейчас же стало ясно, что его людей ждет серьезная непри-ятность. Гидеон дерзок и бесстрашен. Ибрагиму это не понравилось. Он слышал, что шо-меры столь же умны и храбры, как бедуины. Но Ибрагим был мухтаром Табы, и у него не было выбора, кроме как играть свою роль. Не делай он этого, его бы сместили. Ну ладно, он прикажет атаковать, и тогда будь что будет.

Глава четвертая

Рош-Пина, 1882

Гидеон Аш прискакал в Табу не просто из ниоткуда. Он тоже был давним участни-ком истории современной Палестины.

Некоторые евреи впервые смогли почувствовать вкус настоящего равенства, эмигри-ровав в Америку; однако большинство евреев Европы девятнадцатого столетия оставались запертыми в бесконечном круге страданий. Они всегда помышляли о возвращении в Па-лестину. Эта мечта была в их ежедневных молитвах и в ежегодных приветствиях по слу-чаю Йом-Киппура: "Следующий год в Иерусалиме".

И вот на усталую землю Палестины внезапно нагрянула суматоха. Правдами и не-правдами, а когда и за взятки, религиозные евреи во множестве прибывали в Палестину. По большей части это были пораженные нищетой хасиды, спасавшиеся бегством от веко-вого террора и преследований со стороны русских и поляков. К середине XIX века они образовали в Иерусалиме еврейское большинство, и таковым оно и осталось. Они осели и в других святых городах - Хевроне, Тверии, Цфате, чтобы учиться, молиться и ждать мес-сию, и жили милостыней мирового еврейства.