Кристофер Сташефф - «Если», 1996 № 01

Казалось, пустыня не имеет ни конца, ни края. В ней не было ровным счетом ничего живого — ни растений, ни животных, ни птиц.

Элрик поежился, словно предчувствуя, что ему суждено остаться в полном одиночестве, даже без лошади, в мире, бесплоднее, чем эта пустыня. Принц отогнал мрачную мысль, однако, сам того не желая, возвращался к ней снова и снова.

Ветер немного утих, шепот песков стал еле слышен.

Элрик положил ладонь на рукоять Буреэова. Предчувствие перемен в судьбе было каким-то непонятным образом связано с клинком. Внезапно ему почудилось, будто в шелесте ветра сквозит насмешка. Или это насмехается меч? Элрик наклонил голову, прислушался, но звук, словно издеваясь, сделался почти неразличим.

Каурая взобралась на гребень очередной дюны, чуть было не увязла копытами в песке. Элрик натянул поводья и осмотрелся. Куда ни погляди, всюду песок да редкие вкрапления скал. А может, плюнуть на все и ехать дальше, пока лошадь не свалится от усталости, пока не станет ясно, что в Танелорн уже не вернуться при всем желании? Принц откинул капюшон и вытер со лба пот.

Почему бы нет? Жизнь надоела до отвращения. Надо попробовать, что такое смерть.

А если смерть ускользнет? Если он обречен на жизнь? Что тогда?

Ладно, попытка не пытка. Вот только лошадь надо оставить здесь. Забирать ее с собой просто нечестно.

Элрик спешился. Ветер вновь задул сильнее, шепот песков стал громче. Каурая явно нервничала.

Принц посмотрел на северо-восток, в направлении Края Света, а затем двинулся по склону вниз.

Лошадь тревожно заржала, однако Элрик и не подумал обернуться. Он спустился по склону и зашагал дальше твердой, уверенной поступью, словно солдат на марше.

Быть может, он ощущал себя военачальником, ведущим в бой армию: мертвецов, друзей и врагов, которых когда-то убил, мечась по свету в поисках смысла существования.

Впрочем, убил он не всех. Один враг, более могущественный и злобный, чем даже Телеб К'аарна, оставался жив до сих пор — второе «я» Элрика, его собственная темная половина, которую олицетворял черный рунический клинок. Этот враг мог погибнуть только со смертью принца.

Элрик шагал пр пустыне несколько часов подряд, постепенно, как и надеялся, забывая, кто он такой, начиная чувствовать себя заодно с ветром и песком, будто сливаясь, наконец-то, с миром, который отверг его и который он отринул сам.

Наступил вечер. Элрик проводил равнодушным взглядом заходящее солнце, но не остановился, не повернул обратно. Пала ночь, однако он продолжал идти, не обращая внимания на холод и жажду. Подкатила слабость, которой принц обрадовался так, как еще совсем недавно — силе, исходившей от Бурезова.

Около полуночи силы оставили его, и он рухнул на залитый лунным светом песок и потерял сознание.

— Элрик! Принц Элрик! — произнес чей-то низкий голос. Женский голос. Элрик узнал его, но не пошевелился. — Принц Мелнибонэйский!

Элрика взяли за плечо, попытались приподнять. Он с трудом сел, раскрыл было рот, но в горле настолько пересохло, что слова попросту не шли с языка. Женский силуэт на фойе рассветного неба, длинные черные волосы, обрамляющие прекрасное лицо; пышное зелено-голубое, расшитое золотом платье… Женщина улыбнулась.

Элрик сглотнул, покачал головой и выдавил:

— Даже после смерти меня преследуют призраки.

— Я вовсе не призрак, в чем легко убедиться, и ты вовсе не умер, принц Элрик.

— Каким ветром, госпожа, тебя занесло в этакую даль? До замка Канелун отсюда сотни миль.

— Я искала тебя, Элрик.

— Значит, ты нарушила свое слово? Помнишь, когда мы расставались, ты сказала, что нас больше ничто не связывает и меня ты искать не будешь?

— Я думала, что наш общий враг, зловредный Телеб К’аарна погиб. — Майшелла вскинула руки, словно призывая солнце, и светило в самом деле внезапно показалось из-за горизонта. — А что ты делаешь в пустыне?

— Ищу смерти.

— Разве ты не знаешь, что так тебе умереть не суждено?

— Мне говорили, однако наверняка я не знал, хотя и начал подозревать. — Элрик кое-как поднялся, покачнулся, но устоял на ногах.

— Выпей, — проговорила Майшелла, поднося к его губам наполненный до краев какой-то серебристой жидкостью кубок, который извлекла из складок одежды.

— Признаться, госпожа, я не слишком рад нашей встрече. — Элрик не сделал даже попытки пригубить.

— Почему? Боишься полюбить меня?

— Если тебе это льстит, можешь считать, что да.

— Льстит? Мне прекрасно известно, что ты тоскуешь по Киморил и что там, в Канелуне, я совершила непростительную ошибку — не поняла, что тебя безмерно страшит то, чего ты желаешь сильнее всего на свете.

— Замолчи! — воскликнул Элрик.

— Извини. Тем не менее нам, кажется, удалось слегка утолить твое желание и отогнать страх? — Майшелла пристально поглядела на Элрика. — Так или нет?

— Так. — Элрик взял в руку кубок. — Скажи честно, это снадобье превратит меня в безвольную куклу?

— Не говори глупостей. Оно просто придаст тебе сил.

Элрик пригубил жидкость и мгновенно почувствовал ясность в мыслях. Тогда он осушил кубок до дна и ощутил неожиданный приток сил.

— Ты по-прежнему хочешь умереть? — спросила Майшелла, забирая у него кубок.

— Да, если смерть принесет мне покой.

— И не надейся, по крайней мере, сейчас. Уж я-то знаю.

— Как ты меня нашла?

— У меня есть свои способы. В основном благодаря птице. — Майшелла ткнула пальцем куда-то за спину принцу.

Элрик обернулся и увидел металлическую птицу, на которой когда-то летал. Сложив громадные крылья, птица терпеливо дожидалась своей хозяйки.

— Хочешь вернуть меня в Танелорн?

— Нет, — покачала головой Майшелла. — Я прилетела, чтобы рассказать тебе, где находится Телеб К’аарна.

Элрик усмехнулся.

— Он снова тебе угрожает?

— Не впрямую.

— Майшелла, давай не будем лукавить, — проговорил Элрик, отряхивая плащ. — Я уверен, ты не стала бы разыскивать меня, если бы не преследовала какой-то своей цели. Ты сказала, что я боюсь полюбить. Так и есть, боюсь, боюсь влюбиться, причем не только в тебя. Но ты используешь любовь — все мужчины, которым ты ее дарила, становились игрушками в твоих руках.

— Не стану спорить. Я люблю героев, не всех, а только тех, которые поддерживают Порядок и сражаются с Хаосом…

— Мне плевать и на Порядок, и на Хаос! Сейчас меня не слишком заботит даже Телеб К’аарна, которого я ненавижу всей душой!

— Значит, тебя не заинтересует новость, что Телеб К’аарна намерен вновь напасть на Танелорн?