Илья Стальнов - Черная Армада

Сперва казалось, что цитиане лишены эмоций, но когда присмотришься к их подвижной, насыщенной ауре, понимаешь, что они эмоциональны не меньше, чем мы, просто эти процессы протекают у них в совершенно непривычных для нас формах.

- Почему вы не задаете нам вопросов о нашем мире? - спросил я однажды, слегка задетый полным равнодушием цитиан к Земле.

- А зачем?.. - загалдели они.

- Скитальцы-призраки никогда не рассказывают о своем мире и о том, откуда пришли...

Похоже, у суперов в Галактике появилась определенная репутация. Странно, активность Асгарда на территориях Содружества была минимальной, побывали мы на двух-трех планетах, а слухи уже разошлись по всем звездным закоулкам.

- Откуда вы вообще о нас знаете? - спросил я. - Неужели сведения о паре наших посланников не затерялись в огромном потоке новостей, событий, слухов и сплетен с пяти тысяч планет Содружества?

- Нет, не затерялись...

- Это очень важно...

- Потому что вы большая загадка...

Не знаю, какие виды искусства больше всего ценили цитиане, но на привалах они рассаживались вокруг костра и затягивали заунывные длиннющие песни своими тонкими голосами, доходящими порой до кошачьего писка. Мне от такого искусства становилось тоскливо.

Цитиане уверенно вели нас по запутанным цепочкам пещер и извилистых коридоров, иные из которых, как мне казалось, имели искусственное происхождение. Мы преодолевали сифоны с холодной кристально чистой водой, горячие озера. Местами проходы так сужались, что приходилось пробираться на четвереньках и даже ползком.

Мне здесь не нравилось. На сознание давили тысячи тонн камня над головой, могильная тишина и тяжелые энергии, истекающие из глубин планеты.

Изредка шорохи в проходах намекали, что мы не единственные существа в лабиринте. Я попытался прощупать их - сделать это оказалось довольно трудно в таком месте - и смог понять, что тут водятся животные, похожие на крыс.

Иногда из опостылевших пещер мы выбирались наружу и шли по поверхности, рискуя быть засеченными контрольными устройствами рагнитов. Правда, цитиане утверждали, что знают расположение "пирамид", а Антон уверял, что тоже научился без труда определять их присутствие, но все равно чувство было не из приятных...

***

Мы шли сквозь просторный зал, и лучи световых карандашей разрезали черное полотно тьмы. Мы уже почти преодолели пещеру и стояли перед выходом из нее, когда цитиане загалдели:

- Стойте!..

- Опасность!..

- Поблизости смерть, которая унесла троих наших друзей...

- Я ничего не улавливаю, - пожал плечами Герт. Наши ребята тоже ничего не ощущали,

- Туда нельзя идти... - настаивали цитиане.

- Там нас ждет новое воплощение...

- Мы не имеем на него права, не выполнив все задачи в этой жизни...

Цитиане явно обладали даром сверхчувствительности, иным, чем у нас, каким-то другим по своей сути Я тоже ощущал присутствие чего-то непонятного Щупальца снова тянулись ко мне. Удавка на моей шее затянулась еще чуть-чуть. Я уже начинал привыкать к этой удавке, но понимал: когда-нибудь она затянется настолько, что мне придет конец. Цитиане правы - "осьминог" поджидает нас в том проходе.

- Они говорят дело, - сказал я. - Там опасность.

Герт бросил на меня недоверчивый взгляд, но ничего не возразил, хорошо зная, что, если один супер говорит "проход закрыт", остальные подчиняются беспрекословно.

- Ты можешь хоть как-то идентифицировать ее? - спросил Герт.

- Не могу. Ничего подобного я никогда не встречал. Это та же чертовщина, что врезала по мне, когда мы только появились на Акаре. У меня все время возникают ассоциации с щупальцами осьминога. И с удавкой на шее. С каждым днем опасность все ближе. Однажды "осьминог" дотянется до нас. И тогда нам придется туго. Особенно мне.

Герт нахмурился. Должно быть, вспомнил, что разговаривает с покойником. Человеком, которому напророчили быструю мученическую смерть. Герт знал, о чем я думаю, и виновато произнес:

- Не всегда прогностические прорывы в будущее дают стопроцентно точные показания. Материальное воплощение линии судьбы может быть и другим.

- Ты помнишь, чтобы хотя бы один Ликин прогноз не сбылся?

- Никогда не интересовался этим...

- А я интересовался. Все сбывается Еще две смерти и третья - моя... А нам еще брать форт.

- Поэтому довольно пустых разглагольствований. Пошли снова в обход.

Мы свернули. Вскоре лабиринт ходов пошел еще запутаннее. Спустя немного времени цитиане загалдели:

- Мы здесь никогда не были!..

- Незнакомые места!..

- Нам нужно осмотреться...

Теперь двигались мы гораздо медленнее У каждого разветвления цитиане подолгу простаивали, делали пассы, пытаясь учесть такие факторы, как потоки воздуха, истечения энергий, перепады температур. Они ориентировались в этих кромешных кротовых норах, как щуки в реке.

Плутали мы довольно долго, но никак не могли завершить крюк и снова выйти на магистральную дорогу. Я ощущал, что расстояние до поверхности земли уменьшается, дышать становится легче. Наконец мы очутились в просторном зале с сочащейся сверху водой. Цитиане привычно заголосили:

- Нужно выбираться наверх!..

- Мы почти добрались до поверхности.

- Но мы устали...

- При усталости силы расходуются неэффективно...

- Элементарные вычисления показывают, что если мы сейчас затратим время на отдых, то в целом выиграем время...

- Ясно, - прервал я их, зная, что сейчас дело дойдет до графиков и интегралов.

Цитиане хорошие ребята, но общение с ними порой становится утомительным. Они правы - им надо дать отдохнуть. Уверен, что и вычисления их все верны - мы действительно выиграем время. Что касается меня, то я усталости почти не ощущал и находился в относительно приличной форме. После схватки с цитианами и удара парализатором я был на пределе, но две минуты подзарядки в Круге - и я стою как новенький. Хотя общая энергия Круга в результате таких подзарядок уменьшается, зато укрепляется слабое звено. А общеизвестно, что прочность цепи равна прочности слабейшего из звеньев.

Цитиане расселись крутом, достали горючие материалы, которые всегда таскали с собой, зажгли костер и затянули очередную песню, от которой, казалось, вот-вот заболят зубы.

Я прошелся по залу, из которого в разные стороны уходило множество проходов. Я ступил в один из них, пощупал стену и крикнул:

- Одзуки, пойди сюда! Японец подошел ко мне.

- Смотри, эта стена, по-моему, искусственная. Одзуки посветил фонариком, ощупал камень.

- Точно!

Мы прошли несколько метров, и в луче фонарика возникло изображение человека в какой-то непонятной одежде. Оно напоминало наскальные рисунки, которые мы видели с Уолтером. Рисунок был выполнен мастерски, поражал динамичностью, точностью штрихов. Рядом был изображен пейзаж;. Видно, что художник имел представление о перспективе, что ставило его на несколько голов выше художников древности. На Земле понятие перспективы освоили только в эпоху Возрождения.