Picaro - У края, у берега...

Бородач не попал в поисковика. Выстрелить второй раз не успел, так как Николай со всей силы ударил ногой по оружию. Ударил неожиданно ловко: лицо "айболита" перекосилось от боли, а ствол отлетел в сторону. Второй удар пришелся по лицу врача, и его голова с силой приложилась к асфальту.

Грохот автоматных очередей смолк. В наступившей тишине поисковик, прихрамывая, прошел мимо поверженного противника. Деловито подобрал с земли пистолет — близнец того, что остался лежать под сиденьем водителя в "хонде". И соскочил в канаву, отделявшую обочину от леса.

Оказавшись в траншее, Николай опустился на корточки. Прижался спиной к горячей и колючей земле. С трудом успокоил рвущееся наружу сердце. Посмотрел на оружие и переложил из левой руки в правую. Вяло попытался утешить себя мыслью, что просто сошел с ума. И все происходящее с ним после возвращения в Машин дом — бред сумасшедшего. Даже по-идиотски захихикал в подтверждение своей спасительной теории.

На лицо упала тень. Продолжая истерически смеяться, Николай посмотрел в небо. Над ним стоял давнишний парень. Тот мент, которого он подвез. В руках бывший пассажир сжимал короткоствольный автомат с оранжевым рожком. Черный и бездонный зрачок ствола заслонил голубое небо. В глазах Николая потемнело. "Ночь, — подумал он, закрывая глаза, — наступила ночь."

Сверху что-то сказали. Зло и требовательно. Не поднимая налившихся свинцовой тяжестью век, Николай устало переспросил:

— Ну, что?

— Брось ствол, уеблан! — рявкнули сверху. — Кинь пистолет и не шевелись!

Поисковик ощутил, что сжимает в правой ладони пистолет. Стряхнул его на землю, как стряхивают воду с пальцев. Над ним пошевелились, на макушку посыпалась земля и мир за шторками век посветлел.

— Вылезай из канавы! — рявкнул мент. — Быстро. Я не могу тут стоять и ждать.

Вздохнув, поисковик разлепил глаза. Стараясь не глядеть на вооруженного автоматом человека, неловко, обдирая о сухую землю и камешки колени, выбрался на обочину. Парень поспешно отступил. Николай сел в позу собравшегося совершить намаз мусульманина. Посмотрел на сидящего неподалеку и вертевшего в руках разбитые очки врача. Скользнул взглядом по серому от пыли бусу — из него пялились какие-то люди. "Скорая" продолжала мигать синим проблесковым маячком, а капот "хонды" был усыпан стеклянным, блестящим на солнце крошевом. Спокойно и с налетом грусти он подумал, что это была хорошая машина. Наверное, последняя в его жизни…

— Чего расселся? — зло спросил мент. — Вставай! Бери эту гниду, — он ткнул стволом в направлении врача, — свяжи ему руки. Выполняй!

— Чем связать? — растерянно переспросил Николай.

— Нитками, — огрызнулся автоматчик. — Быстрее!

Поисковик вспомнил чем. С четким ощущением дежа-вю он подошел к бородатому. Рот у медика был разбит в кровь, а скула распухла. Правый глаз заплыл гематомой. Николай запоздало ощутил, как на ноге болят ушибленные пальцы.

Прихрамывая, он растерянно обошел вокруг врача. Потом, словно опомнившись, стал сдирать с него куртку. Тот не сопротивлялся и даже пытался помочь, шепча "сейчас, сейчас…". С предупредительной торопливостью расстегивал рвущиеся от рывков Николая пуговицы. Изворачивался, освобождаясь от одежды…

Поисковик с треском оторвал рукав. Подумал, что точно сошел с ума и, поставив покорного человека на ноги, связал ему за спиной кисти. Тем временем мент спрыгнул в канаву за пистолетом. Через мгновение с быстротой и ловкостью горного козла взлетел обратно на обочину.

— К машинам, — скомандовал он. — Никаких дурацких штучек. Застрелю.

Они вернулись к автомобилям. Прямо на асфальте, не обращая на них никакого внимания, сидела девчонка-наркоманка. Сидела, как ребенок играющийся с конструктором и рылась в куче медикаментов из докторского чемоданчика.

— Это еще кто? — с изумлением спросил мент. — Откуда она взялась?

Не удостоив его даже взглядом, девка выдавливала из конвалют разноцветные таблетки и торопливо, словно конфеты запихивала в запекшийся рот. Рискуя подавиться, судорожно глотала…

— Отвечай, — Игорек поднес ко рту врача радиостанцию. — Скажи, что у вас все в порядке. Скажи… будете через пятнадцать минут.

Глушитель ткнулся в мягкий живот бородача. Игорек одними губами повторил:

— Отвечай.

— База, это "ноль пятый", — хрипло произнес доктор. — У нас все в порядке. Отбой.

Из радиостанции послышался шорох и мужской голос приказал:

— Ваш номер! Кто говорит?

— Мой регистрационный номер — сорок тэ ноль четыре триста двадцать три ка, — медленно ответил врач. — Мохов Андрей Степанович, старший экипажа.

Несколько долгих секунд радиостанция молчала. Затем тот же голос сказал:

— Регистрацию подтверждаю. Отбой связи.

В динамике щелкнуло. Сощурив глаза, Игорек смотрел на медика. Тот занервничал и отвел взгляд. "Ястреб" спрятал передатчик в карман шортов.

— Ах ты, сука, — сказал он тихо. — Предупредил своих, падла, — он взвел большим пальцем курок пистолета, вдавил глушитель в живот пленника. — Когда они будут здесь?

Пошатнувшись, врач переступил с ноги на ногу. Стоявший сбоку Николай напряженно смотрел, то на мента, то на странного "айболита".

— Стреляю, — оружие в руке Игорька дрогнуло.

— Нет, — бородача затрясло. — Минут через десять. Машина с блок-поста и машина из Приморска. Вам лучше сдаться… Вам ничего не сделают…

"Ястреб" перестал слушать. Опустив пистолет, отошел к майору и Коробу. По-прежнему закованные в наручники, оба мента курили у открытой боковой дверцы "скорой помощи". За их спинами в глубине машины пристегнутые к носилкам, лежали валетом тела двух мальчишек. Одному лет двенадцать, второй не старше десяти. У обоих широко раскрытые, черные от свернувшейся крови из лопнувших капилляров, почти слившиеся со зрачками белки глаз. Еще один труп — полной женщины лет тридцати пяти в домашнем халате, тапочке на босу ногу — лежит на грязном полу машины между носилками и бортом. Глаза женщины закрыты.

— Вертолет тоже прилетит? — Николай толкнул врача кулаком в плечо. — Ваш вертолет?

— Наш вертолет, — Мохов с трудом шевелил разбитыми губами. — Мужики, развяжите меня. Вы не понимаете во что влипли…

Кошачьим, грациозным прыжком Игорек мягко подскочил к пленнику. Развернул лицом к себе. Коротко ударил кулаком в печень…

Особняком, как выразился молодой мусор, здание можно было назвать с большой натяжкой. На самом деле, просто заброшенная мазанка с заколоченными крест на крест окошками. На треснутой двери навесной, рыжий от ржавчины замок. Деревья в саду частью засохли, частью сильно разрослись, скрывая двор от посторонних взглядов. Чтобы войти, Игорек просто выломал несколько трухлявых досок в заборе и нырнул в образовавшийся проход. Вооруженный автоматом Николай сторожил снаружи.