Марина Наумова - Дети полнолуния

- А как дорога?

- Там их вторая машина. Она сломалась. Грузовик. Все вышли, остались двое. За поворотом и еще немного вперед...

- Так... Едем!

За поворотом, точнее, в метрах ста он него, на самом деле стоял грузовик. Длинный автомобиль с тремя сиденьями первым промчался мимо него на большой скорости, обдав ливнем брызг из чудом уцелевшей лужи. Когда взбешенный таким непочтительным поступком шофер выскочил на дорогу с ругательствами, его встретила автоматная очередь из второй машины. Последняя одарила его напарника и гранатой - через некоторое время на этом участке дороги осталась только груда дымящихся обломков.

Вооруженная кавалькада машин неслась к ферме. Где-то по кустам любители кровавой охоты доставали из портфелей и сумок белые балахоны. А по другой, уже проселочной, дороге не спеша полз автомобиль с двумя пассажирами - режиссерами и единственными зрителями надвигающейся драмы.

58

- Вы должны ее простить - она была не в себе... А теперь - уходите.

Джоунс закончил перевязку. Рядом, как обычно, возилась со своими снадобьями Эннансина.

- Куда он теперь уйдет?.. - негромко, будто сама себе, сказала Селена. - Теперь он наш... И все равно - пусть уходит.

- Не понимаю, - Ремблер вздохнул, глядя на перебинтованные руки. Почему все так?

- А кто понимает? - усмехнулся Джоунс, глотая травяной настой из кружки Энн. - Мы все здесь... такие. Судьба свела, судьба превратила... Если бы люди чаще задумывались над тем, что такое вообще человек, может, все было бы легче... А так - у одних только тело, у других - душа, или, если вам приятней, психика, - все имеет отклонения от общей нормы. И чем эти отклонения заметней, тем больше ненависть к тому, кто не похож. Даже если его вины в том и нет...

"О чем это я?.. Наш разговор был совсем не на эту тему, - спохватился он, но остановить поток мыслей было уже сложно: Элу показалось, что здесь, рядом, и отгадка, ответ на вопрос "Как быть?". - Если бы люди - неважно, дневные или ночные - лучше бы знали себя, умели видеть правду, они бы поняли, насколько условны все эти деления. Среди дневных есть "жаворонки" и "совы" - что, тоже пережиток разделения на две субрасы? А остальные различия? Если присмотреться, то невозможно сказать, что такое человек. Человек средний... Что это - среднеарифметическая сумма статистических показателей? Можно поспорить, что такого человека вовсе не существует. И это - только по внешним критериям, без особенностей психологии. Это что, норма - хотеть завоевать мир? Или травить наркотиками детей ради собственной выгоды? Но, с другой стороны, таким же, если не более ненормальным, может оказаться и рафинированный гуманист - как особь, неспособная попросту выжить в мире, живущем по закону джунглей. Где середина? Где - человек? Если мы - другие, то знают ли остальные, какие они? Или нас отличает от остальных только необъяснимая терпимость к другим отверженным и непохожим? Тогда сразу два вопроса: является ли дневным человеком Дуглас и почему бы не привести сюда всех моих пациентов, страдающих аутизмом или просто не вписавшихся в общую массу?"

- И все же вам будет лучше уйти, - Селена подошла к Ремблеру и положила руку ему на плечо. - Здесь сейчас просто опасно. Возможно, уйдем и мы...

- Где Труди? - устало спросил Ремблер.

- Она останется с нами... Уходите, так вам будет лучше. Если все обойдется, она сама вас найдет - это я вам обещаю.

Элу показалось, что голос Селены изменился - словно постарел. Но каким же молодцом она оказалась, сказав ему, что он поступил правильно! Да, власть над миром - это то, что люди никому не прощают... Скорее маньяк-насильник найдет защитников, чем тот, кто заявит свои права на мировое господство - если он сделает это единолично или при поддержке неизвестной группы. Его возненавидят хотя бы потому, что не захотят признать себя менее совершенными, чем он. Убийца похищает только жизни, а добившийся успеха диктатор - веру человека в себя. Само его существование у очень многих вызывает свои комплексы, заставляя одних превращаться в злобных тварей, мечтающих занять его место любой ценой, а других поверить в собственную ничтожность и опуститься на брюхо - лизать чужие сапоги... Но и те, и другие будут его ненавидеть, ненавидеть так, как никого другого.

Так ли это представляла себе основательница колонии? Вряд ли. Но она поняла главное - и одобрила отказ.

Теперь предстоял бой. Или бегство - в никуда...

- Уходите, - присоединился к Селене Эл. - Потом вы поймете, что мы имели основания вас отсюда прогонять.

- Я останусь, я должен быть с Труди, - покачал головой Ремблер. На его лице была написана решимость.

- Вы погибнете, - возразила Эннансина. - Бегите. Жалко...

- Это угроза? - не понял Ремблер.

- Нет. Скоро здесь будет жарко... Ку-Клукс-Клан, мафия, полиция... Все они едут сюда расправляться с нами. - Эл решил не тратить времени на пустые разговоры. - У нас всех мало шансов уцелеть. Вас же могут пропустить через цепь... Дороги уже все отрезаны.

- Что? - Ремблер нахмурился. - А поли... Постойте, я не ослышался?

- И полиция вместе с ними, - жестко подтвердил Эл. - Люди, работающие там, ничем не отличаются от всех остальных и так же умеют ненавидеть все чужое... Сомневаюсь, конечно, что воевать с нами будет вся полиция - но ее отдельные представители уже идут сюда вместе со всей толпой.

- Но закон...

- Закон - для таких людей, как вы.

- Каким были вы, - поправила Селена. Эл бросил в ее сторону быстрый взгляд: неужели, как в легендах о вампирах и оборотнях, ЭТО может передаваться через укус? Или она имела в виду нечто большее, например способность самому прийти сюда?

- Они все равно обязаны нас защищать. Всех. Пока на нашей совести нет преступлений... - Ремблер осекся: он вспомнил о том, что Труди назвала убийцей его собственную дочь.

- Быть не человеком - уже преступление... - все вздрогнули и обернулись в сторону Труди. Бледная и растрепанная, она стояла на пороге, глядя прямо на Ремблера. - Прости... Я была не в себе, - обратилась она к нему.

Ремблер встал и подошел к ней.

- Я знаю, Труди... И сам прошу прощения, - он поднял было руку, чтобы обнять ее, но оглянулся на присутствующих и подавил в себе это желание. Ну что ж, друзья... Спасибо вам за то, что вы хотите избавить меня от риска, но... Пожалуй, я останусь с вами. Нет, я просто непременно останусь с вами. И с тобой...

- Не надо, Герберт!

- Надо, Труди. Или после этого я не смогу больше считать себя настоящим человеком. Кстати, - повернулся он уже к Селене и Элу, сидящим удивительно близко на маленьком диванчике - как король и королева на троне, - я не буду вам обузой. Мало того, не исключено, что вам понадобится моя помощь. Как-никак, я воевал...