Джери Пурнель - Бегство с планеты обезьян

— Что в нем такого особенного?

— Во-первых, он дожил до восемнадцати лет — неслыханно, чтобы родственникам удавалось прятать дива так долго.

— Но в Денвертской колонии встречались женщины и постарше. Помнишь, те, с…

Бейнс не дал договорить.

— Здесь не может быть никакого сравнения! Те содержались в правительственном лагере. Кому-то из высших чинов, видишь ли, взбрело в голову разводить этих тварей для использования в промышленности. В течение многих лет мы были вынуждены воздерживаться от их уничтожения. Крис Джонсон — совсем другое дело. Те, из Денверта, были под постоянным надзором, тогда как этот жил и развивался совершенно самостоятельно.

— Мне кажется, ты перебарщиваешь, рассматривая каждый новый вид дивов как скрытую угрозу для человечества. Может оказаться так, что он абсолютно безвреден или даже полезен. Полагал же кто-то, что женщин в Денвертском лагере можно использовать в общественно-полезном труде. Вдруг и у него есть что-то, что будет способствовать развитию нашей расы.

— О чем ты? Чьей расы? Он же не человек. Помнишь старый анекдот: операция прошла успешно, но, к сожалению, пациент скончался? Если сделать попытку использовать мутантов, то когда-нибудь им, а не нам будет принадлежать Земля. Не надо обманывать себя: мы не сможем посадить их на цепь и заставить служить нам. Если они действительно в чем-то превосходят хомо сапиенс, то в скором времени вытеснят нас.

— Таким образом, мы, видимо, без особого труда распознаем хомо супериор.1 Это будет тот вид, который мы не сможем устранить.

— Вот именно.

— Похоже, что встретившись с очередным мутантом, ты всякий раз опасаешься, что перед тобой хомо супериор. Но это же глупо. Откуда тебе знать, что он не хомо спецификус? Всего лишь хомо с некоторыми отклонениями, полезными для нас. Лучше выяснить это, чем истреблять новый вид. Вдруг он окажется невосполнимой потерей для человечества?

— Неандертальцы наверняка думали так же о кроманьонцах. Подумаешь, умеют мыслить символами и придавать более законченную форму кускам кремня, — разговор явно задел Бейнса за живое. — Но прошу заметить, что эта тварь отличается от нас гораздо сильнее, чем неандерталец от кроманьонца. Этот див умеет предугадывать будущее. Уверен, это и помогло ему так долго скрываться. Он управляет жизненными ситуациями куда лучше, чем любой из нас. Поставь себя на его место: ты заперта в совершенно пустой камере, и по тебе ведется прицельная стрельба. Смогла бы ты уцелеть? Можно сказать, что он достиг максимальной приспособляемости к окружающей среде. Если он и впредь будет действовать без ошибок, то…

Голос толстяка был заглушен громкоговорителем.

— Мистер Бейнс, — прозвучало из динамика, — немедленно пройдите в лабораторию номер три.

Бейнс энергично отодвинул от стола свой стул и встал на ноги.

— Ты можешь пойти со мной. Есть на что полюбоваться, — кинул он на ходу и поспешил к выходу.

Стать свидетелями необычного эксперимента пожелали более десятка служащих ЦУБ высшего ранга. Солидные, седовласые деятели службы безопасности внимательно слушали худого юношу, одетого в белую сорочку с закатанными рукавами. Он разъяснял собравшимся принцип действия хитроумного сооружения из металла и пластика, которое стояло в центре обзорной платформы. Внешне оно представляло собой опутанный множеством разноцветных проводов куб с многочисленными прорезями и выступами.

— Для дива это будет первым настоящим испытанием, — с гордостью сказал юноша. — Стенд дает возможность вести стрельбу совершенно непредсказуемым образом. По крайней мере, настолько случайным, насколько это возможно при современном уровне развития науки и техники. Использование самых новейших технологий позволило…

— Так каким же образом действует эта штука? — перебил оратора Бейнс.

— Как видите, установка имеет десять стволов, — юноша достал из нагрудного кармана карандаш и указал им на торчащие из куба металлические трубки. — Каждый ствол перемещается в двух перпендикулярных плоскостях и приводится в движение автономной гидросистемой. Кроме гидронасосов и гидромоторов, внутри куба находится генератор случайных чисел. Он выполнен на отдельной печатной плате и соединен с компьютером, — не переставая сыпать техническими терминами, молодой человек тыкал заменившим ему указку карандашом в различные части конструкции. Он явно был горд за свое детище. — Руководствуясь случайными величинами, компьютер управляет стволами и отдает команды на открытие и прекращение стрельбы, опять же, отдельно для каждого ствола.

— И никто не знает, когда и в каком направлении будут палить ваши пушки?

— Абсолютно никто, — физиономия конструктора расплылась в самодовольной улыбке.

— Это нам и было нужно, — удовлетворенно потер руки Уиздом. — Чтение мыслей на этот раз ему не поможет.

Техники еще монтировали установку, и Анита, не дожидаясь начала эксперимента, прильнула к смотровому окну.

— Это он?! — воскликнула она.

— Что-то не так? — с притворным удивлением поднял брови Бейнс.

Щеки Аниты запылали.

— Я полагала, что он… не менее безобразен, чем все остальные. О Господи, да он же прекрасен! Будто золотая статуя! Словно божество!

Бейнс рассмеялся.

— Очнись Анита, ему только восемнадцать. Он слишком юн для тебя.

— Ты только посмотри на него, — ошеломленно сказала Анита. — Восемнадцать? Нет, не могу поверить…

В самом центре камеры, на полу, в позе созерцания сидел Крис Джонсон. Голова его была слегка наклонена, руки сложены на груди, ноги поджаты. В мертвенном искусственном свете его мощное тело переливалось и блестело как настоящее золото.

— Конечно, занятный экземплярчик, — пробормотал Уиздом. — Но хватит, пора начинать.

— Вы собираетесь убить его?

— По крайней мере, попытаемся.

— Но он же, — завершить фразу Анита решилась не сразу, — он же не монстр. Он совсем не похож на всех тех безобразных тварей с двумя головами или с глазами насекомых. Или на тех мерзких созданий из Туниса.

— Ну и что? Что прикажешь с ним делать?

— Не знаю, — тихо сказала Анита. — Но нельзя же так… Это бесчеловечно.

Смертоносный куб «ожил». Его стволы вздрогнули и беззвучно заняли исходные позиции. Три из них втянулись в корпус, остальные двинулись. Огонь был открыт без всякого предупреждения.

Яркими веерами разметались энергетические лучи по камере, превратив ее в сущий ад. И в этом аду, среди жестоких вихрей заметался золотой человек. Легко, словно виртуозный танцор, скользил он между кинжалами фиолетово-розового огня. Вскоре клубящиеся облака пепла скрыли его от глаз наблюдателей.