Александр Арбеков - Призрак и леший

— Это вы к чему!?

— Да ни к чему, и ко всему.

— Почему Оскар потребовал выполнения этого задания? — прошипел я, ткнув старика в бок. — Потребовал, а не попросил?

— А почему Оскар именно потребовал выполнения данного задания, а не попросил осуществить его, ну, например, за крупное вознаграждение? На чём вы погорели?

— Дело в том, что я заядлый и очень азартный игрок. Не могу ничего с собой поделать.

— Знакомая история, не вы один такой, — проворчал Леший, и лик его вдруг стал сумрачным и несколько удлинённым, как на полотнах великого испанского живописца Эль Греко.

— Ну, задолжал я Оскару и ещё паре игроков, его приятелям, приличную сумму денег, — досадливо поморщился Агент. — Оскар выкупил у них мои расписки и стал меня ими шантажировать, вот такая грустная история. Вы же понимаете, что если бы в ФБР узнали о моём образе жизни и долгах, то распрощался бы я с карьерой в этом ведомстве раз и навсегда. Это ещё ничего. Обратился бы Оскар в суд и лишился бы я своего имущества и стал банкротом.

— Бедный вы наш, неприкаянный, убогий и сирый! — с издёвкой произнёс Леший. — Однако следует сдерживать свои и позитивные, и негативные эмоции, порывы и страсти, контролировать поступки, не допускать излишнего азарта, уметь вовремя остановиться! Как сказала одна француженка, «игроку тяжелее всего перенести не то, что он проиграл, а то, что надо перестать играть».

— Кто бы говорил?! — возмущённо прошипел я. — Нашёлся учитель жизни!

— Ну, что же, вроде бы всё ясно. Ваших показаний вполне достаточно для того, чтобы впредь мы были спокойны за своё будущее. Надеюсь, вы говорили правду и только правду? А то мы можем всё-таки проверить на вас действие так называемой сыворотки правды. Говорят, что от неё можно не только умереть, но и с ума сойти. Неизвестно, что лучше, а что хуже.

— Я перед вами совершенно искренен! — побледнел пленник. — Всё рассказал, как на духу!

— Точно?

— Конечно, — устало произнёс Агент. — А вообще-то вам вполне хватило бы одного только видео, на котором я запечатлён с убитым мною задержанным.

— Хватило бы, хватило, но мне важно было понять всю картину целиком, а не довольствоваться её фрагментами.

— Ясно…

— Ты забыл задать три очень и очень важных вопроса! — возмущённо зашипел я.

— Что?

— Как выглядит этот Оскар, чем занимается и где он живёт!?

— Ах, да… Скажите, игрок вы наш истовый, а кто он вообще-то такой, товарищ удачливый ваш? Чем зарабатывает на жизнь? Где и с кем живёт? Как он выглядит?

— Могу ответить вам только на два последних вопроса.

— Ну, хотя бы.

— Проживает он один в нашем городе на окраине в небольшом особняке. Вселился туда два месяца назад.

— И что, за такое время вы успели задолжать ему такую крупную сумму денег? — удивился старик.

— Увы…

— Ладно, продолжайте.

— Оскар не женат, детей вроде бы нет, хотя, кто их знает. Возраст, ну примерно шестьдесят пять-семьдесят лет. А выглядит он несколько своеобразно.

— И в чём выражается сие своеобразие? — нервно произнёс старик и опрокинул в себя рюмку самогона.

— Довольно высок он, очень худ, всегда загорел, крепок и подвижен. Ни с кем его не перепутаешь.

— А особые приметы он имеет? Ну, может быть, какие-то необычные привычки за ним наблюдаются?

— Приметы, привычки… — задумался Агент.

— Ну, ну же!

— Ах, да! Постоянно курит он длинную деревянную трубку, такую необычную, с какими-то узорами, которую, якобы, привёз из Африки. И ещё ему фантастически везёт в игре.

— Чёрт возьми! — напрягся Леший. — А глаза его какого цвета, а какова форма носа?

— Глаза зелёные. Нос широкий, слегка приплюснут. Вообще, лицо довольно оригинальное.

— Зулус! — вскрикнул старик. — Теперь мне всё понятно! Так, господин Агент, оставляйте мне все координаты, свои и Оскара, и спать, спать. Сейчас разбудим мы Лейтенанта, последнего из вас, двуличных, допросим его, и в зависимости от того, как он себя поведёт, отпустим вас с Шерифом на волю вдвоём или вместе с доблестным спецназовцем втроём.

Я вышел из-за плеча Лешего на середину комнаты, сделал Агенту укол, задумчиво посмотрел на очнувшегося Лейтенанта, потом повернулся, хотел что-то сказать, но так и замер с открытым ртом. Старик, как каменный идол, сидел на полу, скрестив ноги, и бессмысленно смотрел куда-то в пространство. Был он мертвецки бледен и очень сильно подавлен.

— Что случилось?

— Думаю.

— О чём?

— О странных перипетиях бытия.

— Да, бытие очень часто преподносит нам самые неожиданные сюрпризы, — осторожно произнёс я.

— Золотые слова.

— Кто такой Зулус?

— Мой старинный и когда-то очень и очень добрый друг, — обречённо вздохнул Леший. — Нас было трое на челне. Как мне казалось, остался я один, но двое моих товарищей, смытые с него беспощадными и суровыми волнами судьбы, оказались искусными пловцами и достигли берега. Они видимо очень долго искали меня и вот, наконец, нашли.

— И почему же эти двое бывших друзей устроил на тебя охоту, вернее не так на тебя, как на что-то очень ценное, чем владеешь ты? Почему вам не решить дело миром?

— Пока я не могу ответить на этот вопрос.

— Слушай, Леший, а не пора ли тебе раскрыть все свои карты, ну, хотя бы главную из них?

— Что ты имеешь в виду? Вообще-то принято раскрывать сначала более слабые карты.

— Хватит играть в прятки! — рявкнул я. — Мне надоели всякие тайны, намёки, иносказания и недомолвки! Ответь же мне, наконец, что находится в этих чёртовых ящиках, из-за которых разгорелся весь сыр-бор?!

— Эх! Пока ты не готов познать истину, а я не готов открыть её тебе, увы, — вздохнул старик.

— О, господи! Всё одно и тоже! — гневно воскликнул я. — Мне ещё долго вот так метаться, маяться, мучаться, пытаясь разгадать твою чёртовую тайну?!

— Как говорил Ян Чжу, «намного лучше быть постоянным, чем мечущимся, ибо именно постоянство рождает стабильность, которая является основой бытия».

— Достал ты меня своими афоризмами и цитатами!

— Как говорил Квинтилиан Марк Фабий, «не всякая цитата является афоризмом, но любой афоризм является цитатой!».

— Слушай, я понял, почему у Оскара прозвище Зулус. Он, очевидно, чем-то напоминает представителей этого африканского племени. А почему тебя кличут Лешим?

— Неужели непонятно?

— Не совсем.

— А ты подумай.

— Ну, живёшь ты уединённо, почти уединённо, в тесном соединении с природой. Что ещё… Ах, да, волосы и борода, — усмехнулся я. — Теперь мне всё ясно. Ходит-бродит в тумане маленький, сухонький, жилистый старичок, хитрый такой пакостник, ироничный, с шутками и приколами, с иносказаниями всякими.