Хуан Мирамар - Несколько дней после конца света

Не известно, чем бы все это закончилось для экспедиции, но тут внезапно раздалось несколько ружейных выстрелов, потом – автоматная очередь. Одна из бежавших впереди машины птиц упала, другая, раненая, закружилась волчком на дороге. Переливцев прибавил скорость, и машина едва не налетела на вдруг возникшие из темноты высокие ворота в крепком бетонном заборе. Из-за этого забора и стреляли. Когда машина подъехала, ворота открылись, и они въехали внутрь. Ворота тут же за ними закрыли, а люди, стоявшие с оружием у забора, сделали еще несколько выстрелов по страусам, но скорее так, для острастки.

Путешественники сидели в машине, постепенно приходя в себя после пережитого приключения. Все молчали, только раненый Урия изредка стонал и ругался себе под нос. Стрелки отошли от забора и стояли вокруг машины, тоже не говоря ни слова. Это были типичные крестьяне с темными угрюмыми лицами, многие носили бороды.

Машина стояла на небольшой площади, дальше угадывались в темноте дома. Вскоре подошли еще люди, и вокруг машины образовалась небольшая толпа. Прибежали собаки и стали лаять на машину. Крестьяне прикрикнули на них, и они замолкли. Анатолий Александрович молчал и даже не «жестикулировал». Видно, это и были те самые нецивилизованные собаки, с которыми трудно найти общий язык. Первым пришел в себя Штельвельд.

– Здорово, мужики! – сказал он, выйдя из машины. – Спасибо, что спасли нас от птичек.

– Здравствуйте, пане, – ответил коренастый мужик с автоматом Калашникова. – З цимы птыцямы шуткуваты не можна – вбъють.

«Вот тебе и русско-украинский язык, так сказать, в натуре», – подумал Иванов, тоже вышел из машины и сказал:

– Здравствуйте. Спасибо за помощь. Тут нашего товарища страус клюнул в руку – надо посмотреть, перелом, может быть.

– Так пишлы в хату, – пригласил крестьянин.

Вышел и Переливцев, поздоровался и стал ходить вокруг «Волги», вздыхая и покачивая головой. За ним выпрыгнул Анатолий Александрович и тут же пустил струйку на колесо. Переливцев поморщился, а пинчер сказал:

– Извините, ради бога, но столбов близко нет, а это вроде моей визитной карточки – надо познакомиться со здешними господами.

Тут же подбежали огромные лохматые собаки и стали обнюхивать колесо. Штельвельд хотел было взять пинчера на руки, но он увернулся и сказал:

– Это лишнее. Они мне ничего не сделают. Я вас найду потом, – и скрылся в толпе вместе с лохматыми волкодавами.

– Просымо до хаты, – повторил крестьянин с автоматом.

Из машины, придерживая раненую руку, выбрался наконец Урия, и картофельная экспедиция поплелась за гостеприимным крестьянином. Местные жители молча уступали им дорогу. Переливцев покрутился немного у машины, собираясь, очевидно, ее запереть, потом посмотрел на выбитые окна, махнул рукой и побежал догонять остальных.

Хата, в которую их привел крестьянин, была просторной и чистой. Посередине был грубо склоченный стол; стоявшая на нем керосиновая лампа отбрасывала по углам глубокие тени. Вторая лампа висела на стене, но она почти не давала света – очевидно, был прикручен фитиль. Вместе с путешественниками в хату зашли трое местных, все с оружием.

Приезжие и сопровождавшие их крестьяне сели на лавки, стоявшие вдоль стен.

Хозяин снял висевшую на стене лампу, увеличил пламя, подошел с ней к Урии и сказал, чтобы тот снял пальто. Закатав Урии рукав свитера, хозяин ощупал и покрутил его руку и сказал, что перелома нет. Урия держался молодцом, даже ругался не сильно. Когда осмотр закончился, он ультимативным тоном потребовал выпивки.

– Правда, давайте выпьем, – согласился Иванов, – досталось нам от птичек, – вытащил из рюкзака большую бутылку самогона и попросил у хозяина стаканы.

Хозяин принес стаканы и большую миску с квашеной капустой и огурцами. Придвинули лавки к столу и Иванов стал разливать самогон по стаканам.

– Ну, – сказал он, подняв свой стакан. – Пьем за хозяев. Спасибо за помощь.

– За хозяев последний тост пьют, – произнес голос у входной двери. – Первый тост должен быть «Со свиданьицем!».

Обернувшись, путешественники увидели высокого мужчину с аккуратной «шкиперской» бородкой, одетого в теплую кожаную куртку и джинсы, заправленные в высокие солдатские ботинки, в руках он держал карабин. На голове у вошедшего была черная бейсбольная кепка с вензелем Нью-Йорка – точно такую носил Урия – и вообще вид у него был отнюдь не крестьянский. Больше всего он напоминал охотника с рекламной картинки.

– Здоров, Георгич! – сказал «охотник» и аккуратно поставил карабин к стенке. – Что ж ты наших птичек пугаешь?

– Юхим! Здорово!

Штельвельд вскочил, едва не опрокинув лавку. Они обнялись, долго хлопали друг друга по спинам, потом подошли к столу, и Штельвельд, сияя, провозгласил:

– Юхим – крестьянский вождь и просветитель! На него вся надежда в нашем предприятии.

– Какой я вождь, – Юхим погладил бородку и сел на лавку рядом со Штельвельдом, – у нас тут вождей нет, у нас тут фратрия.

– Что тут у вас? – переспросил Урия, успевший уже опорожнить свой стакан.

– Фратрия, – повторил просветитель, – то есть большая семья. Все мы родственники тут, – он стал представлять сидевших за столом: – Вот Иван, кум мой, а это сват Петро, а вот тот шурин, Николай. Ты, Георгич, своих товарищей представь, и за знакомство выпьем.

Штельвельд представил участников экспедиции, и выпили за знакомство. Потом выпили за счастливое избавление от опасности. Все присутствующие утверждали, что страусы обязательно убили бы их, если бы не помощь из крепости.

– Тут недавно якись йихалы на «гранд чероки». Думалы, що джип – це як танк. Вытяглы их и вбылы. Мы пизно прыихалы, – сказал один из членов фратрии – путешественники еще не разобрались, где Иван, а где Петро или Николай.

Штельвельд рассказал о целях экспедиции. Юхим замысел одобрил и заверил, что с картошкой проблем не будет – зато будут большие проблемы с возвратом в город.

– Птички вас не выпустят, – сказал он.

Путешественники растерянно переглянулись. Похоже, крестьянский вождь был прав: без помощи жителей крепости в город им не вернуться.

Увидев растерянные лица гостей, просветитель подмигнул своим родственникам и предложил:

– А вы у нас оставайтесь, еды у нас хватает, боевые единицы нужны, да и скучно тут у нас стало, а вы люди новые, образованные – доктора, профессора – расскажете, глядишь, что-нибудь новое. А если не хотите оставаться, – продолжил он уже серьезно, – то есть у меня один план, рискованный, правда. Я позже расскажу. Сейчас давайте книги перенесем в дом – опять дождь пошел, – и машину надо в гараж загнать.