Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

Она прижала меня к себе, потом поднялась. — Твоя стеснительность мне даже симпатична. Ладно, у меня есть немного мягкой «Омаха блэк», которую я хранила для особого…

По небу разлился яркий свет; вместе с ним раздался страшный грохот, и там, где была «Миртл», небо оказалось заполненным обломками.

— Господи Боже!

— Мэри, ты умеешь плавать?

— А? Нет.

— Прыгай за мной, и я буду держать тебя на воде. — Я прыгнула через левый борт как можно дальше, сделала десяток сильных гребков, чтобы отплыть подальше, перевернулась на спину. Голова Мэри Гамм четко вырисовывалась на фоне неба.

Это был последний раз, когда я ее видела, потому что в этот момент «Поездка до Эм-Лу» взлетела на воздух.

На этом участке Миссисипи обрывистый восточный берег. Западная граница реки — просто холмы, обозначенные не так четко, в десяти или пятнадцати километрах. Между этими двумя границами точное положение реки зависит от личного мнения — часто от личного мнения правительственного чиновника, потому что река меняет русло и нарушает имущественные права.

Река течет во всех направлениях и может течь на север с такой же вероятностью, как на юг. Точнее, с вероятностью, вдвое меньшей. Когда заходило солнце, она текла на запад; «Поездка» двигалась вверх по реке, а солнце заходило за кормой. Но пока солнце садилось, судно повернуло налево, когда повернуло на север русло; я заметила, что закат передвинулся к левому борту.

Именно поэтому я прыгнула через левый борт. Когда я оказалась в воде, моей главной целью было отплыть подальше; следующей целью было увидеть, последовала ли за мной Мэри. Я, в общем-то, не ожидала этого от нее, потому что (я уже заметила) большинство людей, обычных людей, не могут так быстро принимать решение.

Я увидела ее, она была все еще на борту; она смотрела на меня. Потом произошел второй взрыв, и было уже слишком поздно. Я почувствовала короткий прилив скорби — по-своему, Мэри была хорошей — потом я стерла ее из своей памяти; у меня были другие проблемы;

Моей первой проблемой были обломки; я нырнула под воду. Я могу задержать дыхание и при этом выполнять физические упражнения почти десять минут, хотя мне это совсем не нравится. В этот раз я чуть не лопнула, прежде чем всплыла.

Достаточно долго — было темно, но обломков, похоже, рядом со мной не плавало.

Возможно, в воде находились уцелевшие, но я никого не слышала, и ничто не побуждало меня искать кого-нибудь (кроме Мэри, но ее найти было невозможно), так как я была недостаточно хорошо экипирована даже для того, чтобы спастись самой.

Я оглянулась, заметила остатки заката и поплыла в эту сторону. Через некоторое время я перестала его видеть, перевернулась на спину, всмотрелась в небо. Плыли редкие облака, а луны не было — я заметила Арктур, потом обе Медведицы и Полярную звезду, и у меня был север. Я подправила свой курс, чтобы плыть на запад. Я продолжала плыть на спине, потому что, если не напрягаться, на спине можно плыть вечно и еще два года. Нет проблем с дыханием, а если немного устанешь, можно просто остановиться и подождать, пока усталость не исчезнет. Я никуда не торопилась; я просто хотела добраться до Империи со стороны Арканзаса.

Но, самое важное, я не хотела, чтобы меня течением отнесло назад в Техас.

Задача: держать правильный курс без карты ночью на реке, если нужно достичь западного берега, которого не видно… не смещаясь при движении к югу.

Невозможно? — при том, как извивается Миссисипи, будто змея со сломанным позвоночником? Но «невозможно» — это не то слово, которое следует использовать, говоря о реке Миссисипи. На ней есть одно место, где можно сделать три пеших перехода в общей сложности меньше девяноста метров, дважды проплыть вниз по реке в сумме примерно тридцать километров… и в итоге оказаться на сто километров вверх по течению.

Без карты, не видя своей цели — я знала только то, что должна плыть на запад и не должна плыть на юг. И я сделала именно так. Я продолжала плыть на спине и сверяться по звездам, чтобы двигаться на запад. Я не могла определить, насколько меня сносит течением на юг, только была уверена, что, когда река повернет на юг, двигаясь в западном направлении, я попаду на арканзасский берег.

Так и вышло. Через час — через два часа? — много воды утекло, и Вега высоко поднялась на востоке, хотя была еще далеко от зенита, я заметила, что слева от меня вырисовывается берег. Я притормозила, скорректировала курс на запад и поплыла дальше. Вскоре я ударилась головой о корягу, протянула руки и ухватилась за нее, отдохнула, а потом протолкалась через бесчисленные коряги к берегу.

Вскарабкаться на берег было несложно, потому что в этом месте он был всего полметра высотой. Единственной опасностью был скользкий толстый слой грязи. Я вылезла на берег, встала и огляделась.

По-прежнему вокруг была кромешная тьма, только сияли звезды. Понять, где кустарник, а где вода, мне удалось только благодаря слабому отблеску света звезд на воде. Направления? Полярная звезда была в этот момент закрыта облаком, но Большой Ковш подсказал мне, где она, и это подтвердили Спика, сиявшая на юге, и Антарес, на юго-западе.

Сориентировавшись по звездам, я поняла, что дорога на запад шла точно через этот густой черный кустарник.

Моей единственной альтернативой было влезть назад в воду и поплыть по течению… и к завтрашнему дню оказаться где-нибудь около Виксберга.

Нет, спасибо. Я направилась к кустарнику.

Следующие несколько часов я не буду описывать подробно. Эта ночь, возможно, не была самой длинной в моей жизни, но самой утомительной — наверняка. Я уверена, что на Земле есть джунгли, которые гуще и опаснее зарослей кустарника в долинах низовий Миссисипи. Но я не хотела бы там оказаться, особенно без мачете (и тем более не имея даже десантного ножа!)

Большую часть времени мне приходилось решать: «Нет, не сюда — Как же мне это обойти? — Нет, только не на юг! — Как мне обойти это с севера?» Мой путь был таким же извилистым, как русло реки, и продвигалась я примерно на километр в час — возможно, я преувеличиваю; могло быть даже меньше. Много времени уходило на ориентировку, мне приходилось делать это через каждые несколько метров.

Мухи, москиты, гнус, какие-то ползучие звери, которых я никогда не видела, дважды под ногами мелькали змеи, которые могли оказаться мокасиновыми змеями, но мне не хотелось это выяснять, бесчисленные потревоженные птицы, которые кричали десятком разных голосов — птицы, которые зачастую взлетали прямо мне в лицо, к нашему обоюдному неудовольствию. Я постоянно залазила в грязь, и под ноги постоянно попадало что-то, обо что можно было споткнуться.

Три (четыре?) раза я выходила к воде. Каждый раз я продолжала двигаться на запад, и когда вода становилась достаточно глубокой, я плыла. В основном это были болотца со стоячей водой, но в одном из них я почувствовала течение, это мог быть маленький проток Миссисипи. Однажды мимо меня проплыло что-то большое. Гигантский сом? А разве они не должны оставаться на дне? Аллигатор? Их здесь вообще не должно быть. Видимо, это было путешествующее лох-несское чудовище; я его не увидела, только почувствовала и вылетела от испуга из воды.