Джеймс Уайт - Межзвездная неотложка

Тележка, которую повела Найдрад, уже тронулась с места. Мэрчисон и Данальта побежали рядом. Но вот Мэрчисон обернулась. Лицо ее покраснело, и на нем застыло уже знакомое Ча Трат выражение.

– Не ругай ее слишком сильно, Приликла, – попросила землянка. – Думаю, Ча Трат сделала большое дело, пускай даже временами она и забывала, кто тут главный. Ну, то есть я хочу сказать, что Ча Трат – это приобретение для эксплуатационного отдела, а для медицинского персонала – потеря.

Мэрчисон отвернулась и побежала за носилками, а Ча Трат смотрела ей вслед, испытывая сразу три набора чувств. На соммарадванский взгляд Мэрчисон представляла собой маленькую, вялую и непривлекательную женскую особь. Для гоглесканского разума она была всего лишь одним из многих инопланетных чудищ. А вот на взгляд землянина она была совсем другим существом – много лет знакомым, очень умным, по профессиональным качествам уступавшим только Торннастору, дружелюбным, милым, честным, красивым и желанным. Некоторые из этих качеств Мэрчисон только что продемонстрировала. Но вот совершенно неожиданное физическое влечение, которое испытала к ней Ча Трат, а также возникшие на почве этого влечения картины интимных отношений – отвратительные и мерзкие – все это так напугало соммарадванку, что гоглесканская часть ее сознания была готова испустить призыв к соединению.

Мэрчисон была женщиной-землянкой, а Ча Трат – женщиной-соммарадванкой. Она обязана была прекратить испытывать эту глупую привязанность к представительнице другой расы, причем одного с ней пола. Она вспомнила разговор о мнемограммах с чародеем О'Марой, о том, как она сама сопереживала кельгианам, тралтанам, мельфианам.

Но их опыт не был ее опытом – решительно напомнила она себе. Она была и останется Ча Трат. Гоглесканка и землянин, проникшие в ее разум, были всего лишь гостями. И один из этих гостей доставлял ей массу беспокойств своими мыслями о существе по имени Мэрчисон. Однако нельзя было позволить, чтобы эти мысли действовали на ее собственные чувства.

Когда фигура Мэрчисон, так растревожившая соммарадванку, наконец удалилась и землянские страсти в душе Ча Трат улеглись, она сказала:

– А теперь, как я понимаю, начинается дерганье за уши недисциплинированного техника, страдающего манией величия?

Приликла сел на крышу над дверью домика Коун, чтобы сравняться ростом с Ча Трат, и негромко проговорил:

– Ты великолепно контролируешь свои эмоции, друг Ча. Прими мои поздравления. Однако то, что ты произнесла слова, свойственные землянам, явно хорошо понимая их смысл, а также твое поведение в очень сложной клинической ситуации, заставляет меня задуматься о том, что же с тобой произошло.

Пойми, я всего лишь размышляю вслух, – продолжал эмпат. – Ты тут даже не нужна – на самом деле тебе просто строго воспрещается говорить, верны мои предположения или нет. Я бы предпочел остаться в неведении на этот счет.

Однако Ча Трат с первых же слов эмпата стало ясно, что он точно знает, что с ней случилось, хотя уверенность он выдавал за подозрения. Он подозревал, что Ча Трат разделила сознание с Коун, а через нее и с Конвеем, и что именно опыт диагноста руководил действиями Ча Трат до и во время рождения ребенка Коун. Поэтому цинрусскиец не чувствовал себя задетым всем происшедшим – диагност стоял на служебной лестнице неизмеримо выше Старшего врача, даже такой диагност, который на время поселился в сознании подчиненного. Не обиделись бы и другие члены бригады, узнай они правду.

Но они ничего не должны заподозрить – по крайней мере до тех пор, пока Ча Трат не вернется в хозяйственные туннели Главного Госпиталя Сектора.

– Судя по твоему последнему эмоциональному излучению, – продолжал Приликла, – я подозреваю, что ты испытала к другу Мэрчисон сильные, но спутанные чувства сексуального порядка. И эти чувства твоей соммарадванской натуре противны. Но представь себе, как будет потрясена Мэрчисон, если заподозрит, что ты, существо с абсолютно чуждой физиологией, в силу обстоятельств вынужденное работать рядом с ней, смотришь на нее глазами ее мужа и ощущаешь ту же силу чувств, что и он. А если это заподозрят и другие, эмоциональное излучение бригады станет приносить мне невыносимую боль.

– Понимаю, – проговорила Ча Трат.

– Патофизиолог Мэрчисон очень умна, – продолжал цинрусскиец, – и со временем сама поймет, что произошло. Вот почему мне бы хотелось, чтобы при первой же возможности ты объяснила деликатность создавшегося положения другу Коун и попросила ее молчать об этом.

А друг Коун, – мягко добавил Приликла, – владеет памятью и чувствами не только Конвея, но и Ча Трат.

Несколько мгновений Ча Трат не могла вымолвить ни слова – сознание гоглесканки готово было поглотить ее собственное, заливало его смесью страха, любопытства и родительской заботы. Наконец она спросила:

– А Коун сможет говорить?

– У меня такое чувство, что и она, и ребенок идут на поправку, – ответил Приликла и встряхнул крыльями, готовясь взлететь. – Ну, если мы сейчас же не тронемся в путь, наши подумают, что я занимаюсь рукоприкладством.

Сама мысль о том, что Приликла способен нанести кому-то какую бы то ни было травму, казалась настолько странной, что и соммарадванке, и гоглесканке, и землянину стало смешно. Крылья эмпата заработали, растревоженный воздух пошевелил волосы Ча Трат, и она громко рассмеялась. Она зашагала следом за остальными к посадочной площадке.

– Но ты должна понять, друг Ча, – сказал эмпат, и ножки его задрожали от огорчения, – что об этом придется рассказать О'Маре.

Глава 15

К тому времени, как пациентов доставили на лечебную палубу «Ргабвара», оба успели прийти в сознание и издавали громкие свистящие звуки. Правда, звуки, издаваемые новорожденным, оставались непереведенными, а то, что говорила Коун, делилось на непрерывные выражения благодарности за спасение ее жизни и слабый, но настойчивый интерес к своему клиническому состоянию. Те диагнозы, которые целительница ставила себе сама, подтверждались биодатчиками и наблюдениями Приликлы, пусть и не выражавшимися в цифрах, но от этого не менее точных. Теперь, в специальной палате для ФОКТ, когда Коун была отделена от дружески настроенных инопланетных чудищ плотной прозрачной стеной, подсознательные страхи значительно ослабли, и она была готова разговаривать с кем угодно и когда угодно.

Даже с членами экипажа, которые с разрешения капитана Флетчера ненадолго отлучились из отсека управления, чтобы поздравить пациентку и наговорить ей кучу вежливого вранья насчет того, как явно умен ее отпрыск, как похож на маму, как восхитительно красив. А родившийся младенец был мужского пола, с весом выше среднего. Несмотря на все увещевания Приликлы о том, что роженице и ребенку нужен покой, атмосфера около палаты Коун скорее напоминала вечеринку, нежели лечебную палубу корабля-неотложки.