Антон Антонов - Пепел наших костров

И все в результате сошлись на том, что лучше всего будет отсидеться в лесу недалеко от Клондайка. Но и не очень близко – чтобы ни похотливые самцы, ни охотники за золотом не могли быстро найти новый лагерь амазонок.

А пока валькирии зализывают раны, кто-то должен отправиться на главные прииски и попытаться раздобыть патроны. Говорят, их поставки в Клондайк налажены бесперебойно.

Правда, еще до отъезда в Шамбалу Жанна Аржанова слышала, что перебои с боеприпасами наблюдаются даже в самой Москве. Правительственные войска страдают от нехватки патронов, а власти спешно, но почти безуспешно пытаются наладить их производство.

Но может быть, боеприпасов в Москве не хватает как раз потому, что они все в Клондайке, где каждый день убивают людей, а пулевых и осколочных ранений не сосчитать – как на большой войне.

54

Шаман каждый день ждал вызова на допрос, да так нервничал, что все вокруг удивлялись. На кой черт думать о допросах, если все равно закона нет. Что захотят – то и сделают. Захотят – расстреляют, захотят – выпустят.

Шаман, как и было обещано, никому не рассказал о своем разговоре с таинственным молодым чекистом, но по его поведению все и без слов поняли, что дело нечисто. А один молодой уголовник, шестерка с бритой головой, привязался, как банный лист:

– Шаман, ну скажи, чего будет? Выпускают тебя, или, может, вышку дадут? Если выпускают, возьми меня с собой. Я знаю, твои дружки на воле кому-то на лапу сунули. Пусть и за меня сунут, я отработаю. Век воли не видать, отработаю! Что хочешь для тебя сделаю. Надо кончить кого – сделаю.

– Заткни хлебало, а то я тебя самого кончу, – отвечал Шаман, но от этого дебила было не так просто отделаться. А Шаману было несподручно не то что убивать его, но даже и бить.

Никаких эксцессов – иначе весь план может полететь псу под хвост, а другого такого случая, скорее всего, никогда уже не будет.

И когда Шамана все-таки вызвали на допрос, он не сумел сдержать радости.

«Значит, все-таки выпускают», – смекнул шестерка и кинулся авторитету чуть ли не в ноги.

Шаман с трудом подавил желание пнуть его ногой в морду. Ведь этот идиот светил его перед конвоем. Вертухаи тоже могли догадаться, что дело нечисто.

– Ты меня все-таки подвел, – хмуро сказал молодой чекист, когда конвоир вышел из комнаты для допросов и закрыл за собой дверь. – Начальник изолятора уже знает, что ты ждешь вестей с воли и к чему-то готовишься. На меня смотрят с подозрением. Я с трудом выбил пропуск на сегодня.

Шаман начал было оправдываться, но оперативник резко прервал его:

– Это уже не имеет значения. Начинаем через пятнадцать минут.

При этих словах Шаман вздрогнул. Он как-то не ждал, что все случится так сразу.

Хотя надеялся именно на это – тем более, что времени со дня предыдущей встречи прошло довольно много.

Пятнадцать минут тянулись нестерпимо долго, а когда они истекли, ничего не произошло.

Чекист напряженно глядел на часы, а потом вдруг стремительно встал и одним прыжком преодолел расстояние до двери. И уже оттуда поманил рукой Шамана.

Прошло еще несколько секунд, и откуда-то издалека послышался неясный шум. Потом в комнату просунулся возбужденный конвоир с криком:

– Нападение на тюрьму!

Оперативник молча схватил конвоира за уши и ударил его лицом об колено. Тот отключился, и чекист быстрым движением подхватил его пистолет.

В коридоре был еще один охранник, но чекист уложил его с первого выстрела и скомандовал Шаману:

– Возьми оружие и ключи. Быстро!

Шаман замешкался и еще не успел вытащить пистолет, когда в коридоре появился третий вертухай. Он размахивал пистолетом и что-то орал.

Чекист снял его выстрелом от бедра и крикнул Шаману:

– Ключи!

Шаман наконец справился с кобурой и отстегнул ключи от пояса охранника. Уже на бегу он перебросил связку напарнику, и они помчались по коридору, стреляя во все, что шевелится.

Чекист забрал ключи, чтобы отпирать промежуточные решетки в коридорах – у него были все основания предполагать, что Шаман не сможет делать это быстро. Потом у убитого по пути охранника забрали еще одну связку, и камеры отпирали уже вместе.

Коридоры наполнились ликующими арестантами, а больше всех радовался бритоголовый шестерка – но веселиться ему пришлось недолго. Шаман заехал ему в морду так, что шестерка стукнулся головой об стену, а когда сполз по стене, получил еще и ногой в живот.

Тут появился Пантера, который обошелся без приветствий и поздравлений.

– Уходим, – бросил он на ходу и, не оглядываясь, помчался вперед по коридору.

Чекист последовал за ним, махнув рукой Шаману. Шаман зычно, на все Лефортово, крикнул: «За мной!» – и остальные восприняли это, как боевой клич.

К выходу стадо освобожденных узников неслось с криком «Ура!» Уцелевших охранников сдувало словно ветром – впрочем, возможно, уцелевших уже и не было.

Пантера всегда работал чисто.

Но медлить было нельзя. Никто не знал, успела ли охрана вызвать подкрепление, но за рабочую гипотезу было принято мнение, что все-таки успела. А значит, следовало быстро выбраться из тюрьмы и уходить врассыпную.

На бегу чекист сообщил Шаману место и время встречи – где-то у метро на окраине города, там, где бандиты имели больше влияния, чем милиция и армия вместе взятые. Шаман быстро передал эту информацию по цепочке, и когда толпа вырвалась на улице, о стрелке знали уже все – в том числе бывший революционный студент и вице-премьер Владимир Востоков, которого тоже выпустили из одиночки.

В компании бегущих он разглядел своего старого знакомого – дальнобойщика Саню Караваева, с которым Володя подружился еще в Белом Таборе. И у которого, кстати, отбил женщину. Впрочем, Караваев не обижался уже тогда, и теперь обрадовался встрече.

– Айда со мной! – крикнул он, и Востоков, решив, что вдвоем лучше, чем в одиночку, последовал за ним.

Каким-то непостижимым образом весть о том, что Шаман собирает команду для охоты за золотом, в считанные секунды стала известна всем, и можно было не сомневаться, что на стрелку придут даже те, кого туда не звали. Востоков, например, не звали, но он решил пойти – тем более, что Караваев пообещал замолвить за него словечко.

– Не бойся, со мной не пропадешь, – приговаривал он, когда их осталось всего двое. Остальные рассеялись по окрестным кварталам и все успели удалиться от Лефортовской тюрьмы раньше, чем туда подоспели военные и милицейские подкрепления.

Оно и понятно – подкрепления ведь тоже двигались пешим ходом. Последнее горючее власти сожгли при попытке сорвать золотую лихорадку, а новое делать было не из чего. Чем больше золота попадало в Москву, тем выше взлетали цены на зерно и картошку, из которых можно гнать спирт, и на древесину, из которой можно производить синтетическое топливо химическим путем.