Сергей Мусаниф - Гвардия

— Какие, сэр? Объявить военное положение на основании бездоказательных догадок и мобилизовать все силы? Объявить карантин на локальном пространстве Кальдерона, настроив против себя Гильдию Торговцев и спровоцировав сотню дипломатических конфликтов, и отслеживать все взлетевшие с Кальдерона корабли? Как вообще можно выследить что-то, находящееся в ином временном потоке? — забросал его риторическими вопросами Дампье.

— Его скорость передвижения в межпланетном пространстве ограничена скоростью наших собственных кораблей, — сказал Коули.

— Ну и что? — спросил Джек. — Ты, может быть, предложишь нам торпедировать все взлетающие с Кальдерона суда? Блестящая мысль, но пойдут разговоры.

Мысль на самом деле не такая уж абсурдная. Конечно, я говорю не о тотальном уничтожении кораблей, но, обладай мы хотя бы пятидесятипроцентной уверенностью, что искомый субчик скрывается на каком-то конкретном судне, приказ на уничтожение последовал бы немедленно и без колебаний. «Черная операция», такие Гвардией уже проводились. Их последствия, после соответствующих объяснений с Советом Лиги, списываются на технические неполадки или несчастный случай, и дело просто хоронится в архивах.

Но в данном случае подобной информацией мы не располагали. В потоке кораблей с Кальдерона могли уйти сотни Магистров, и мы бы об этом ничего не узнали.

Возможно, вам может показаться, что я слишком легко говорю о ликвидации Магистра, попутным ущербом которой могут стать сотни человеческих жизней, но попытайтесь задуматься над альтернативой, и вы поймете, что я не сгущаю краски.

Имеется массовый убийца. Солдат другой расы, канувшей в небытие, пришедший к нам через миллионы лет. Солдат народа, имевшего несравненные технологии и уничтожившего миллиарды живых существ в Галактике. Солдат, обладающий богатым боевым опытом и навыками, о которых мы даже не подозреваем. За первые сутки его деятельности мы потеряли больше четырех десятков человек, последствия же могут стать неконтролируемыми.

Мы — Гвардия, последняя линия обороны. И мы всегда предполагаем самое худшее. В таких случаях лучше с самого начала заблуждаться, чем оказаться правым слишком поздно.

— Как мы можем отслеживать его передвижения? — Зимина всегда интересовали только практические вопросы. Он не знал такого понятия, как «академический интерес».

— Если он перестанет взрывать за собой корабли? Никак.

— Джентльмены, попытайтесь поставить себя на его место, — сказал я. — Если бы это именно вы провели в статис-поле сорок миллионов лет, то что бы вы возжелали сразу же по выходе из него?

— Пива.

— Сигарету.

— Блондинку, — произнес Дампье. — Лучше двух.

— Сходил бы в Диснейленд.

— С вами все ясно, — сказал я. — Я некорректно сформулировал вопрос. Куда бы вы в первую очередь направились? Что бы сделали?

— В абсолютно чуждом мире? — задумался Морган. — Вряд ли даже за сутки можно подобрать определенную модель поведения. Затеряться в толпе, залечь на дно, поразмыслить.

— Судя по всему, этим он сейчас и должен заниматься. Размышлять.

— Меня беспокоит другое, — сказал Джек. — Зачем ему вообще понадобилось убивать людей Голубева? С равным успехом он мог просто уйти до включения экранов, оставив их ломать головы перед пустым артефактом. Тогда не было бы никакого расследования, и его никто бы не искал. Так к чему рисковать?

— Дело темное, — сказал я. — Похоже, придется нам возрождать ксенопсихологию.[6] Кто желает возглавить отдел?

— Скорее уж ксенопсихопатологию, — отозвался Дампье. — Парень, похоже, невменяем.

— Вот именно, — вмешался Доцент. — Он был невменяем в момент убийства, пораженный тем фактом, что остался последним Магистром в Галактике. В припадке бешенства он крушил все вокруг себя. Но в дальнейшем он может и поостыть, поменять свою точку зрения и попытаться войти с нами в контакт.

— Я бы на это не рассчитывал, — сказал Джек. — Для него с момента убийства уже прошла чертова уйма времени, но я не вижу никаких симптомов его остывания, переосмысления и попытки войти в контакт.

— Как вы себе этот контакт представляете? — спросил Дампье. — Он же существует в ином темпоральном потоке. Он что, наскальные надписи высекать будет?

— Хотя бы и так. Я уверен, способы существуют, надо только постараться их найти. К примеру, если он надолго задержится на одном месте, то станет для нас видимым.

— И сколько ему придется стоять? По его меркам, несколько дней!

— Почему бы и нет? Ради благой цели…

— Все упирается именно в цели, — сказал Джек. — Нам надо узнать, с какой целью его посылали.

— Ну, уж не с целью налаживать отношения с гипотетическими потомками!

— Почему бы нет? — Доцент продолжал отстаивать свою теорию «мирного Магистра». — Он провел в стазисе сорок миллионов лет, и с таким же успехом мог провести еще столько же. За это время в Галактике должна была появиться разумная жизнь, которая бы его обнаружила.

Я кивнул.

— Всегда найдется идиот, чтобы нажать кнопку.

— Идиот? — возмутился Доцент. — Знакомство только с жалкими остатками их жизнедеятельности перевернуло вверх ногами наше представление об устройстве Вселенной. Вы представляете, сколько всего можно извлечь из диалога с живым индивидуумом?

Я представлял только кучу неприятностей. Магистр он там или не Магистр, но явно не настроен делиться своими секретами, да и вообще не отличается излишней общительностью.

Доцент продолжал отстаивать свою точку зрения. К счастью, его оппонентом выступил Дампье, и они сцепились в привычной схватке друг с другом, которую прервал ликующий вопль Мартина, вычислившего относительную скорость потоков.

— Постоянная N, умноженная на 6,837 в степени 26…

— Говори проще, — сказал Коули. — Не все здесь великие математики.

Кстати, обладавший великолепным математическим умом Коули говорил не про себя.

— Если говорить проще… — Мартин стушевался, что неудивительно. Аналитики никогда не употребляют простых слов и выражений, если могут подобрать сложные, так они демонстрируют простым смертным свой интеллект. — Если взять за основу наши стандартные сутки, то… одна наша минута равна примерно полутора суткам для Магистра… Дайте мне еще время, и я высчитаю с точностью до десятых долей…

— Обязательно высчитаешь, — сказал Зимин. — Но попозже. Сейчас меня интересует одно: есть какие-нибудь разумные идеи о том, что нам делать дальше?

Голоса смолкли; с идеями, да притом разумными, было туго. Сложно на ходу изобрести способ оседлать иной темпоральный поток, особенно если сама идея существования иных темпоральных потоков еще полчаса назад казалась вычитанной из научно-фантастических романов.