Сергей Мусаниф - Гвардия

— Они информировали хоть кого-нибудь о причинах изменения курса? — поинтересовался Стокер, бывший эксперт ВКС в области вооружения.

Кто-то более практичный и менее терпеливый, не тратя времени на разговоры, уже делал запросы по личным терминалам. Флот никого не ставил в известность о своих промахах, но шила в мешке не утаишь, и новости просочились в свободную прессу спустя час после катастрофы, откуда их и скачал Вел.

— Корабль сохранял полное радиомолчание с момента старта, — ответил я.

— Жертвы среди населения планеты?

Разумный вопрос. Ответ зависит исключительно от характера повреждения, вызвавшего взрыв.

Испарившийся гиперпривод способен прихватить в иной мир и парочку материков, досветовые двигатели лишь произведут в атмосфере эффектную вспышку.

— Жертвы отсутствуют. Взрыв произошел в верхних слоях атмосферы, обломки упали в океан. Судя по их анализу и структуре взрыва, вышел из строя основной генератор.

— Невозможно. Единственная вещь, которая не ломается на космическом корабле, даже в бою…

— Это факт.

— Что это за планета? — спросил Джек. Он почему-то в своем терминале не копался.

— Кальдерон.

Член Лиги, благодаря своему удачному расположению превратившийся в центр торговли с Пограничными мирами сектора. Количество взлетающих и прибывающих кораблей на два порядка выше, чем на Таурисе.

Кальдерон — планета прожженных дельцов, стоящая по уровню благосостояния населения на третьем месте среди миров Лиги, сразу после столичных планет. На ней отсутствует любое производство, и даже сельское хозяйство, зато имеются сотни космопортов, построенных по всей планете, тысячи бирж и самая развитая сфера услуг в Галактике. Население четыре миллиарда человек. Рай для всякого рода жуликов, если бы не неусыпный контроль со стороны якудзы, снимающей сливки с каждой заключенной сделки. Гибель для налоговой инспекции и идеальное место, если нужно затеряться в толпе.

Однажды кальдеронцы продали одному из Пограничных миров нейтронную бомбу, отрекламировав ее как идеальное средство для борьбы с полевыми грызунами. Тогда еле удалось предотвратить трагедию. Я думаю, что этого факта вполне достаточно, чтобы получить ясное представление о складе мышления тамошних аборигенов.

— Насколько «Король Георг» отклонился от первоначального курса? — спросил капитан.

— Точка перехода на «Спектрум» находится в четырех световых неделях от Кальдерона. Это три дня пути.

— Диспетчерские планеты делали запросы?

— Запросы проигнорированы.

— Хорошо, — сказал Зимин. — Обстоятельства катастрофы неясны. Но как вы связываете факт аварии корабля ВКС с происшествием на Таурисе?

— Последняя остановка «Короля Георга» перед крушением была на Таурисе.

— Верно, — согласился Зимин. На его коленях лежал работающий терминал, и он наверняка уже успел получить все данные о курсе и полетном задании крейсера ВКС. — Но он стартовал с планеты уже через двенадцать часов после гибели людей Голубева. С Южного континента. Из другого полушария. И вы хотите сказать, что корабль увез с планеты Магистра, несмотря на явное временное несоответствие?

— В этом деле есть два временных несоответствия, — сказал я. — Одно из них связано с погибшим кораблем ВКС, другое — с интервалом в десятые доли секунды, когда погибла экспедиция. По сути, это один и тот же вопрос. Если мы можем предположить у Магистра наличие скорости, позволяющей ему убить шестнадцать человек и убраться из-под силового купола до его включения, то для него не составит труда за двенадцать часов пересечь континент, добраться до другого полушария и попасть на отлетающий с планеты корабль.

— И откуда у него эта скорость? — спросил Доцент.

— Ответить на этот вопрос мне помог встреченный недавно мафиозо, — сказал я. — Он напомнил мне, что время — понятие субъективное.

— Макс, ты гений! — воскликнул Джек.

— Я не гений, — сказал капитан. — И я все еще ничего не понимаю. Сержант Морган?

— Пусть лучше Макс расскажет, — сказал Джек. — Я только что ухватил основную концепцию и не готов реконструировать ситуацию с ходу.

— Идея принадлежит не мне, — сказал я. — Около ста пятидесяти лет назад существовала малоизвестная теория профессора Розенфелла, не нашедшая отклика в научных кругах прежде всего из-за невозможности подтвердить ее на практике. Боюсь, я не смогу растолковать все достаточно грамотно, но постараюсь изложить в доступной для меня форме.

— Мы здесь тоже не все физики, — сказал Зимин. — Излагайте как можете.

— Каждый раз, когда мы пытались разобраться с единицами времени Магистров, мы словно натыкались на бетонную стену. Несоответствий множество, но самое яркое и наглядное связано с теорией гиперперехода. Найденные нами останки одного из их кораблей позволили сделать вывод, что для перемещения в космическом пространстве их раса тоже использовала гиперпереход. Однако их архивы свидетельствуют о том, что подобные путешествия у них занимали месяцы, а то и годы, в то время как мы тратим лишь дни и недели. Разница колоссальная. Правомерно ли предполагать, что их гиперпереход был медленнее нашего? С точки постэйнштейновской физики, это полный абсурд. Для входа в гиперпространство необходимо развивать определенную скорость, и если корабль полетит медленнее, то он просто проскочит точку перехода, а если быстрее — то его останки не удастся разглядеть даже в самый мощный телескоп.

— Скорость входа в гипер — это константа, — сказал Коули. — Ну и что из этого следует? Может быть, мы просто неправильно расшифровали их архивы.

— Другой пример, — сказал я. — Вы помните о научной лаборатории Магистров, найденной нами в Неисследованном Секторе Космоса? Геологический анализ почвы астероида, на котором она была построена, дал нам возраст в сорок-сорок пять миллионов лет, тогда как технологии, использованные Магистрами при строительстве, были достаточно низкими, что позволяло отнести находку к ранней стадии развития расы, то есть примерно сто двадцать — сто тридцать миллионов лет. Эта нестыковка тоже была списана на недостаточную изученность темы и возможную погрешность приборов, и она опять связана со временем. Профессор Розенфелл предполагал, что дело здесь в самом времени.

— Признаться, я потерял ход твоих мыслей, — удрученно признался Мартин.

Похоже, что он высказывал точку зрения большинства присутствующих. Один только Морган слушал мой рассказ краем уха, а сам чертил на столе непонятные графики и бормотал себе под нос:

— А это логично, черт побери… А вот если так…