Линда Бакли-Арчер - Прыжок в прошлое

Когда Питер, чувствуя легкую тошноту и головокружение, открыл глаза, он все еще сидел на земле. Он увидел черные такси, неоновые рекламы и толпу театралов, высыпавших из театра на Друри-Лэйн. Питер в восторге громко рассмеялся.

– У меня получилось! – закричал он. – Я смог это сделать!

Кэйт стояла и, широко улыбаясь, смотрела на него.

– Видишь! Я говорила, что ты сможешь, если постараешься!

– Тут не надо стараться, – ответил Питер, – ты просто должен туда попасть.

– Как получилось – так и получилось, – сказала Кэйт и потянула его за руку, помогая подняться. Ее прикосновение было каким-то особенным – каким-то необычным, но не было времени задумываться об этом.

– Давай уйдем отсюда, пока нас опять туда не затянуло, – сказал Питер.

Они стали проталкиваться сквозь толпу. Казалось, никто их не замечал, а если и замечали, то думали, наверное, что они идут с костюмированной вечеринки, а в их неясных очертаниях повинны уличное освещение или слишком большая порция джина с тоником.

– Стоять все труднее, – встревожился Питер. Он ощущал, что из него что-то вытекает, будто кто-то выдернул затычку. – Кэйт, ты тоже это чувствуешь?

У Кэйт глаза были полны слез.

– Оставайся в этом состоянии, сколько сможешь, – сказала она. – Нам надо понять, как с этим справляться…

Мы не должны оставлять Гидеона, подумал Питер, но промолчал.

Вскоре они дошли до площади Ковент-Гарден. Восемнадцатый век неодолимо тянул их обратно. Дети слишком устали и остановились, чтобы собрать всю свою энергию для сопротивления этой мистической силе. Они оказались возле большого круга людей, которые кричали и хлопали в ладоши жонглеру в черных кожаных трусах. Циркач жонглировал горящими электрическими лампочками.

– У него определенно есть запас прочности, – пропыхтел Питер.

– Выдумаете? – удивилась стоящая рядом японка с длинными ярко-зелеными волосами. Она внимательно посмотрела на них. – Почему вы такие мокрые? – спросила она с американским акцентом. – Я что-то не помню, чтобы здесь шел дождь. И как это получается, что я вижу сквозь вас – это часть представления?.. О Боже!

Зеленоволосая девушка истерически закричала, указывая пальцем на детей. Жонглер отвлекся и уронил лампочку. Люди оборачивались и смотрели на детей, потом, как на трибунах во время футбола, по толпе волной прокатился крик, У жонглера упали еще две лампочки и покатились по земле, будто гонимые злым духом. Несколько туристов навели видеокамеры на удивительные фигуры.

Питер прошептал Кэйт на ухо:

– Я ускользаю. Больше не удержусь. Кэйт посмотрела на него и вздохнула.

– Хорошо, – задыхаясь, ответила она. Через мгновение дети снова оказались под дождем, и снова молния пронзала небо, освещая Ковент-Гарден, только более новый, чем только что покинутый ими. Они еще не успели прийти в себя, как к ним подъехала красивая карета, запряженная гнедыми жеребцами. Дверца открылась, и из кареты вышел преподобный Ледбьюри, за ним следовал высокий мужчина, очень похожий на достопочтенную миссис Бинг.

– Что такое? Откуда вы взялись? – спросил преподобный. – Еще минуту назад на площади никого не было. Но как хорошо, что мы вас нашли!

– Гидеон! – воскликнул Питер, увидев выходящего за сэром Ричардом Гидеона, измазанного с головы до пят сажей.

– В кабинете лорда Льюксона широкий камин, – сказал Гидеон, желая сразу все объяснить. – Когда я услышал, куда вы отправились, я ожидал самого худшего. Слава Богу, вы в безопасности.

– Мистрис Кэйт, мастер Питер, – сказал сэр Ричард, – я очень рад нашему знакомству. Но вы совершенно промокли! Идемте, вернемся в Линкольн-Инн-Филдс, где вы согреетесь и обсохнете. А завтра утром – отдохнув от своих приключений – вы, возможно, расскажете мне, откуда столь внезапно появились?

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Привидения существуют. Встреча с королевской четой

Миссис Дайер поправила дрожащей рукой прядь волос. Она стояла у окна и наблюдала, как ее муж бежит к «лендроверу». Вот взвизгнули тормоза, и машина вильнула в сторону, объезжая снопы, сложенные ранним утром на другой стороне ручья.

У ворот дома Дайеров стоял констебль, рано утром присланный инспектором Уилером. Журналисты пытались подкупить охранника булочками и кружками с дымящимся кофе, но бесстрастный полисмен успешно сдерживал их натиск и никого не пускал на ферму.

Миссис Дайер посмотрела на стоящую в комнате рождественскую елку, которую украшала Кэйт в то утро, когда в их жизни появился Питер Скокк, а затем взглянула на заголовок, занимающий половину газетной страницы.

Под заголовком располагались пять цветных фотографий с довольно расплывчатыми изображениями Питера и Кэйт, но детей можно было узнать.

Они стояли в толпе на площади Ковент-Гардена в одежде восемнадцатого века и на каждой следующей фотографии постепенно исчезали из виду… На последнем фото была видна девушка-японка с ярко-зелеными волосами и искаженным от ужаса лицом, ее глаза уставились на пустое место, где за секунду до этого стояли Питер и Кэйт. Под фотографиями было написано: «Уходят, Уходят, Ушли…»

Какая Кэйт бледная и уставшая, думала миссис Дайер. Будто больная. Затем в десятый раз за это утро мама Кэйт стала перечитывать статью.

«Кто они? Нас разыгрывают? Или эти образы могут быть убедительным доказательством существования привидений?

Сотни туристов на площади Ковент-Гардена были свидетелями поразительного исчезновения в воздухе девочки и мальчика в диковинных исторических костюмах. Могут ли эти нечеткие любительские фотографии быть портретами Питера Скокка и Кэйт Дайер, исчезнувших из лаборатории в Дербишире семь дней назад? Предыдущие фотографии детей (внизу) показывают поразительное сходство с этими привидениями. Детектив инспектор Уилер, который ведет это дело, имея в своем распоряжении двести полицейских, прошлым вечером был недоступен для журналистов».

Миссис Дайер погладила фотографию семилетней Кэйт. На ней девочка выглядела моложе своих лет.

– Ох, Кэти, – прошептала миссис Дайер. – Не знаю как, но мы обязательно вернем тебя домой, моя Дорогая, я тебе обещаю. Обещаю. Обещаю.

Один из охранников лаборатории, чьи дети часто играли на ферме с Кэйт и Сэмом, тайком провел доктора Дайера в здание, чтобы никто из прессы или полиции не узнал о его прибытии.

– Как вы? Как семья? – участливо спросил охранник. Он очень уважал доктора Дайера, и ему казалось несправедливым, что такому человеку приходится испытывать ужасные страдания.

– Каждый переживает по-своему. Особенно страдает Сэм, хотя они с Кэйт часто ссорились. Кэйт более рассудительная, и мы всегда считали, что она преодолеет любые трудности. Во всяком случае, мы не собираемся отменять Рождество… по крайней мере, пока.