П Шуваев - Не заплывайте за горизонт или Материалы к жизнеописанию одного компромиста

- Ну, если уж напрягать память, - Сашка задумчиво вертел в руках бокал откуда?! - так вот тебе еще одно разумное существо. А, Толь, ты ведь разумный?

- Не знаю, - обиделся Толик.

- Да ты что? - изумился Сашка. - Если ты не знаешь, что ж тогда обо мне говорить? Ты напрягись, вспомни...

И Толик вспомнил, он стал вспоминать, хотя и не понял, зачем, собственно, это Сашке надо. Толик был человек послушный, и когда его просили - он делал. Конечно, по-прежнему обидно было Толику, что вот так вот тут им вертят, будто бы он какой-то аргумент в непонятном споре, может быть, поэтому он не без некоторого озлобления принялся реставрировать прошлое, когда этот олух Сашка вел себя, в общем, вполне прилично, когда о глубоких различиях, перерастающих чуть ли не в пропасть между в разной степени разумными существами, и речи не было. Ведь было же, было такое время, когда вместе они сочиняли за машинкой что-то такое про бедную Настю или про абсолютное оскорбление,

Нет, не думал, что он еще и плагиатом занимается! было, еще как было, и маялся он тогда, и все жаловался Толику на пьющего своего соседа Вовку, и это было, и было, если уж на то пошло, такое, что этот хренов чистоплюй Сашка вовсю ухаживал за Людочкой,

ЧТО?! Впрочем, может, и было, хотя нет, хотя она бы рассказала, Людочка порядочная женщина, а с Сашкой я больше не разговариваю. нет, правда, было, было, и Толику еще тогда мотивы свои разъяснял с такой откровенностью, что бедный высоконравственный Толик не знал, куда деваться от стыда. И женился ведь Сашка на Людочке, было это, было, и на работу удачно устроился, тоже было, а потом вдруг сдуру с женой рассорился, к Толику подался, а Толик, бедняга, торчал один-одинешенек в квартире из-под знакомого геолога, и не было, видно, у Толика более важных дел, нежели таскать мающегося Сашку по всяким пышношумным борделям...

Вот оно что! Нет, чтобы быть до такой степени свиньей, так это ж надо уметь... Это ж он просто не знал, как бы еще поболее Толика с грязью смешать, как бы Толикову неполноценность подчеркнуть (а откуда у него вообще получилась неполноценность?). Сам такой, вот мне приписывает, а на самом деле это ведь Сашка и есть такой, ничем он меня не лучше, хуже, скорее всего, был бы лучше, не было б у него на квартире такого безобразия, да и квартира была бы своя.

- Вспомнил? - осведомился Сашка. - Ну вот, радость моя, а теперь сюда посмотри.

Черт знает что! Теперь Сашка держал в руке светло-серую указку, и указывал он на несчастного интеллигента. И как-то так уж четко Толику то ли представилось, то ли пригрезилось такое, уж такие картины из жизни этого интеллигента, что стало Толику даже жутко. Собственно, ничего такого особенного и не было, было, напротив, кое-что вполне даже похожее на собственную Толикову биографию, и если бы что-то этакое с ним самим приключилось бы (а Толик был чужд ханжества и понимал, что приключиться с ним могло всякое), сказал бы он себе, что ничего особенного, что такова жизнь и что все мы, в конце концов, человеки. Вполне, здраво рассуждая, благопристойная была биография - но только если рассуждать совсем уж здраво, а Сашка именно этого не позволял, Сашка монтировал эпизоды и комментировал их так, что это совершенно иначе выглядело, вовсе не считался Сашка со здравым смыслом и с тем, что ничего особенного, словно бы и в самом деле существовал он на свете изначально лишь с указкой в руке, а высшее жизненное предназначение его состояло в том, чтобы осуществить возможно более нетрадиционный монтаж. Даже, пожалуй, и неплохо у него получалось, даже интересно, пожалуй, доведись Толику что-нибудь такое читать, доволен бы остался Толик, - ну так и писал бы, какого хрена Сашка в жизни-то так мозги пудрит?! Тем более что ведь наверняка тут еще и отбор, ведь этот интеллигент, небось, такое может в свое оправдание загнуть, что стыдно станет от него отличаться, а чем, собственно, отличаться? Интеллигент выходил у Сашки чем дальше, тем более похож на Толика, чуть ли не до неотличимости, ну да и ладно, если уж у Сашки у самого едва ли не идентичность, так и нечего тут выступать, в конце концов, такова жизнь!

- Вот такие вот получаются вокруг нас разумные существа, - сказала которая. - И что тут прикажешь делать?

- А ничего особенного, - ответил Сашка. - Сама понимаешь.

- Понимаю.

И вроде бы ничего такого с ней не происходило, вроде бы сидела она по-прежнему спокойно, вроде бы все было нормально, ничего особенного, - но что-то мягко ударилось об интеллигента и обиженной лягушкой плюхнулось на пол.

- Резонно, - Сашка даже и не взглянул, что там упало.

А Толик все же посмотрел, но лучше б он этого не делал! Впрочем, с другой стороны, после всех хотя бы только сегодняшних радостей ничего удивительного не видел он в огромной черной перчатке с какими-то серебряными на ней штуковинами. Перчатка словно бы как-то невнятно шевелилась, дрожала на циферблате тоненькая стрелочка, и показалось Толику даже, что перчатка издает некий звук - то ли тикает, то ли слегка потрескивает. Которая шевельнула рукой - и перчатка, будто бы в самом деле настоящая лягушка, ни с того ни с сего сама собой вернулась на место.

Ну конечно, раз шпага, значит, дуэль, раз дуэль, так перчатка, все правильно, все понятно, но чего ради он уходит в дешевую фантастику - иначе откуда на перчатке циферблат со стрелочкой? Нет, совсем исписался Сашка, ерунда у него выходит.

Да, подумал Толик, ничем она не лучше Софьи: которая была одета не то в мундир, не то в скафандр, не то вообще у них там все такое носят, только вот где это там?

- Это что же, - сказал интеллигент, - это же вы, значит...

- Совершенно верно, - сказала которая. - Именно это я предпочла не формулировать вербально. Итак, за вами выбор. Где и когда?

- Здесь и сейчас! - интеллигент неожиданно быстрым движением сдернул со стены шпагу.

- Но ведь соседи же! - испугался Толик: не хватало еще дуэли в коммунальной квартире!

- И верно... Ладно, пошли. Да, я выбрал оружие, вот.

Интеллигент, похожий на Толика (теперь это было уже несомненно), поднял шпагу. Выглядело это здорово - как в кино.

- Не извольте беспокоиться.

Которая (нет, теперь уж, пожалуй, Софья или скорее та, на кого эта Софья похожа) вытянула руку, и оказалось, что она тоже держит шпагу, тоже длинную, блестящую, с массивной рукоятью.

- А мы, стало быть, секунданты, - подал голос Сашка. - Идет. Только вот по городу с оружием-то...

И вытащил из какого-то пыльного закоулка тубус - обыкновеннейший, бурым дерматином крытый тубус, в каких студенты носят чертежи.

- Давай сюда.

- Не влезет же, - уверенно возразил интеллигент.

Интеллигент был явно прав, не зря же он так походил на Толика: ну не может ведь быть, чтоб влезли. Не бывает!