Джон Ринго - Предвестник шторма

О’Рейли не отреагировал на кодовую фразу, он просто кивнул и пригубил бокал божоле, произведенного в штате Вашингтон и принесенного официантом ранее. При этом мозг его лихорадочно работал, и ряд кусочков головоломки встал на место.

Очевидно, Поль или кто-то из высшего звена Братства решил, что индои — прекрасный канал, чтобы добраться до галактидов. И он был достаточно уверен в этом, чтобы рискнуть возможным провалом своего единственного контакта с «Сосьете» О’Рейли. Братство и «Сосьете» разделяли общие цели, но О’Рейли был, насколько он знал, единственным звеном связи. Если эта маленькая встреча раскроет его, пропадут десять лет тщательной работы. С другой стороны, получить доступ к галактическим технологиям надо было обязательно. Обеим группам мешало неполное знание о возможностях галактических систем наблюдения.

И индои всегда настаивали на личной встрече, прежде чем вступить в любой серьезный союз. Из тех обрывков, что ему удалось собрать в процессе изучения, и на основе хроники «Сосьете», он мог понять почему. Дарелы владели системами электронной информации Галактической Федерации тысячи лет. С помощью этих систем они могли создать любую иллюзию. Встреча лицом к лицу была единственным способом убедиться, что ты действительно говоришь с тем, с кем думаешь.

Закончив логическое построение, он внутренне кивнул самому себе. Действие стоило риска. Контакты с Полем на какое время придется прервать. Однако они все еще смогут использовать посредников. Кроме того, всегда оставался Интернет. Эта хаотичная система, похоже, все еще ставила дарелов в тупик; здесь для контроля информации нужны были фильтрующие прокси-серверы, а американский Верховный Суд — благословенны будь эти девять ничего не подозревающих дураков — недавно объявил их неконституционными.

— Ну что же, индой Аэлоол, если этот денди-янки считает это необходимым, я полагаю, мне следует согласиться. — Он назвал отзыв с широкой, но не обнажающей зубов улыбкой. Зубастая улыбка являлась признаком хищника для нервных индоев. Что-то в облике этого, однако, заставляло подозревать, что он воспримет полнозубую улыбку, даже не вздрогнув. — Поужинаете со мной?

— Думаю, что нет, — сказал инопланетянин и сморщил лицо в причудливом выражении. Через мгновение Натан понял, что тот пытается копировать улыбку. Ближайшее похожее выражение индоев означало, в сущности, материнское неодобрение. — Мне надо успеть на корабль. Но, возможно, мы встретимся… вскоре.

И снова странная гримаса. На этот раз были видны несколько широких передних зубов, напоминающих зубы летучей мыши.

Натан немного подумал. Затем он как можно сильнее сморщил нос, оттянул назад верхнюю губу и скосил глаза. Поль чуть не подавился своим вином, глядя на это невероятно глупое выражение, но индой просто удивленно скопировал его и издал серию пищащих звуков, словно котенок, которому прищемили хвост. Он прижал мохнатую лапку ко рту, но не мог остановиться. По всей комнате головы повернулись на странный и неприятный звук.

— Где вы научились этому? — спросил индой, когда ему наконец удалось перестать хныкать. Звук представлял собой смех индоев и был для них столь же заразительным и столь же трудным для прекращения, как и человеческий смех. — Это лучшее человеческое изображение иронического согласия, которое мне когда-либо доводилось видеть.

— Я изучаю антропологию, — скромно сказал иезуит. — И нигде не говорится, что «антро» должно относится только к людям… А посмотрели бы вы на мое дареловское «неловкое смущение»! Я тренируюсь.

18

Форт-Майер, Вирджиния, Соединенные Штаты Америки, Сол III

14 сентября 2004 г., 07:10 восточного поясного времени

— Похмелье или нет, а сегодня утром вам докладывать, — сказал капитан Джексон, неторопливо заходя в комнатку Майка.

Майк повернулся и посмотрел на него, прикрыв один глаз. В голове стучал молоток.

— Да будет вам известно, у меня никогда в жизни не было похмелья. Эта головная боль, от которой в данное время у меня разламывается голова, является чистым совпадением и объясняется нервозностью перед выступлением. Она вовсе не результат попытки перепить офицеров, имеющих гораздо больший опыт и тренировку в распитии крепких спиртных напитков под столом.

— И то же самое насчет светобоязни и привкуса во рту? — спросил опрятно одетый адъютант. Майк был вполне уверен, что подогнанную по фигуре форму он купил не в магазине распродажи товаров для офицеров. Как и у Майка, это скорее всего был «Брукс Бразерс» или «Хэлбердс». Ткань была значительно лучше, а покрой безупречен.

— Правильно. Кроме того, примерно черед три минуты ГалМед, который я только что принял, начнет действовать, и головной боли как не бывало. Чем обязан такой чести, капитан, сэр?

— На самом деле, — с улыбкой сказал капитан Джексон, — я думаю, вам присвоили это звание раньше меня, капитан, сэр.

— А, это вполне объясняет смущенный вид, которым вы неизменно щеголяете.

— Просто этот вид соответствует должности адъютанта.

— Это мне знакомо, — с содроганием согласился Майк. — Я и сам занимал эту должность недолго. Впрочем, слава богу, у меня не было настоящих обязанностей адъютанта, я, в сущности, был взъерошенным парнем для программы ГалТеха. Но поскольку настоящих обязанностей адъютанта не было, это было хорошее место, куда меня упрятать.

— Я это слышал. А также слышал, что вы отбивались зубами и когтями.

— Должность адъютанта требует умения ладить с начальством, — без обид, — а я не очень умею подавать бутерброды.

— Не то что мы, обладатели кольца? — спросил новый адъютант, приподняв бровь, и сделал почти незаметный жест правой рукой. На ней коротко блеснуло кольцо Вест-Пойнта.

— Должен признать, что знавал только одного посредственного выпускника Вест-Пойнта, — сказал Майк в завуалированном согласии.

— Спасибо. — Капитан нахмурил брови. — Почему-то у меня возникло внезапное подозрение, что это вовсе не реклама Вест-Пойнта, как можно подумать.

— Да, так чему я обязан такой честью? — спросил Майк.

— Ну, во-первых, генерал выражает свое сожаление. Он не сможет увидеться с вами до совещания — внезапно возникли другие дела, но он встретится с вами на приеме после него.

— Передайте генералу мое спасибо и скажите, что я и сам смогу подержать себе пипиську.

— Что-то вы действительно сегодня в свирепом настроении, — прокомментировал адъютант с нервным смешком.

— Да. Что-нибудь еще?

— Вы считаете, что эта Медаль дает вам право обходиться без обычной вежливости?