Жан ля Ир - Сверкающее Колесо

Однако прошел вечер 26-го, прошла и ночь, а прожектор не светил и фонографы молчали…

В 8 часов утра, 27-го, Ахмед-бей, Поль Сиврак и Брэд растянулись на матрасах тут же в кабинете и заснули глубоким сном. Они оставались без сна сорок восемь часов. Франциско сидел около них; ему было поручено разбудить их сейчас же, как только писцы, сортирующие полученные телеграммы, встретят второй раз одну и ту же подпись.

Но до сих пор подписи были все разные. Ни одного подтверждения!

Выспавшись, закусив и проделав небольшую гимнастику, чтобы размять члены, Ахмед-бей, Брэд и Поль снова засели в кабинет.

Пробило 10 часов, потом 11, потом полночь…

— Как бы Бильд и венериане не ошиблись в вычислениях! — заметил Поль Сиврак, — малейшая ошибка унесет их в бесконечное пространство, и тогда поминай, как звали!

— Да, — сказал Брэд, — если только они не могут управлять снарядом. Но если он управляемый, то они всегда могут исправить неверное направление и повернуть во время пути.

— Могло случиться, что и неизвестные законы притяжения отклонили их, — проговорил доктор, пробегая глазами четыреста двадцать вторую тысячу телеграмм.

Но тут же у него вырвался сдержанный крик:

— Слушайте!

Все встрепенулись и затаили дыхание, а он прочел:

«Астрономическая обсерватория Гауризанкар, Гималаи, 27 августа, 3 часа. Раскаленный болид подвигается земле, линии Венеры. Телеграммы будут подаваться каждые четверть часа. Арчибальд Симпсон».

— Ну, на этот раз, — сказал Артур Брэд, — это уже должен быть Бильд. Я знал в Бостоне Арчибальда Симпсона, это самый холодный и недоверчивый астроном в мире.

— Я его знаю, — прибавил Ахмед-бей. — Потому-то меня и поразила эта телеграмма.

— Будем ждать! — заключил Поль.

Через четверть часа получилась вторая телеграмма от Арчибальда Симпсона:

«27 августа, 3¼ часа. Болид увеличивается».

— 3 часа с четвертью по астрономическому счету от полуночи, — значит это было ночью в Гауризанкаре, — сказал Поль.

— А для нас — днем, — прибавил Брэд.

Вскоре сообщение Симпсона подтвердилось и другими телеграммами, полученными из антиподов. Последняя телеграмма Симпсона была:

«Болид скрылся с моего горизонта».

Тогда, по другим телеграммам, приходившим безостановочно, можно уже было проследить путь болида относительно вращения земли.

Вдруг Ахмед-бей встал.

— Остановите все! — закричал он.

Аппараты перестали работать.

— Зажигайте прожектор! — крикнул Ахмед-бей.

Брэд нажал электрическую пуговку на столе.

— Готово! — сказал он.

Среди молчания громким и волнующимся голосом прочитал Ахмед-бей следующую телеграмму:

«Веррьерская обсерватория, 28 августа, 4 ч. 35 мин. утра. Снаряд упал на перекрестке Обелиска, Веррьерском лесу. Еду немедленно, Брюлярьон».

Через пять минут фонографы, усиливая в сто раз зычный голос доктора, прокричали давно ожидаемую новость на восток, запад, север и юг. Два автомобиля мчали со всей скоростью к Веррьерскому лесу доктора, Брэда, Торпена, Поля, Лоллу, ее отца и Франциско. Через десять минут Гравельское плато опустело: автомобили, велосипеды и экипажи неслись по дорогам во всю прыть и уносили с собою любопытную торжествующую толпу.

ГЛАВА III,

в которой катастрофа судьбы закрывает дверь тайны

С поста своего на куполе Верьерской обсерватории Брюлярьон, в начале ночи на 28 августа, усмотрел на небе какой-то странный феномен. Это была светлая точка, незаметно увеличивающаяся и приближающаяся к земле. Брюлярьон не желал компрометировать себя преждевременным извещением о снаряде с Венеры. Он предпочитал лучше лишиться премии, но зато послать достоверную телеграмму.

Не сообщив о наблюдении товарищам, он сам следил за движением феномена.

В 4 часа утра ученый уже не сомневался. Но он из самолюбия решил послать в Гравель всего одну лишь телеграмму, и притом окончательную. И когда предмет, раскалившись, упал где-то в Веррьерском лесу, только тогда Брюлярьон сошел к астрономам и сообщил самым хладнокровным тоном:

— Господа, снаряд с Венеры прибыл.

Поднялся гвалт. Всем хотелось узнать форму снаряда, точное место падения. Но Брюлярьон ушел на телеграфный пост при обсерватории и отправил свою знаменитую телеграмму Ахмед-бею. Потом телеграфировал генералу Дюрляну, командующему войсками, собранными в Версале для охранения порядка на случай, если снаряд упадет в этой местности. Впрочем, все гарнизоны земного шара стояли под ружьем наготове, потому что никто не знал, где произойдет падение.

Потом Брюлярьон сел в автомобиль и помчался вместе с сотрудниками по обсерватории к перекрестку Обелиска. Путь длился три минуты.

С помощью шоферов астрономы натянули вокруг поляны и Обелиска толстый канат и расставили кругом нескольких солдат, привезенных из обсерватории, где имелся военный пост.

А на поляне, метрах в четырех от центра, где росла группа деревьев, лежала какая-то чудовищная штука, похожая на разбитый воздушный колокол. Вокруг нее земля была сильно взрыта и образовала целые груды… Страшный жар шел от машины и не позволял подойти к ней ближе пятнадцати шагов.

— Мне кажется, — сказал Брюлярьон, — что мы найдем внутри только сваренные тела и обуглившиеся члены…

И астрономы, стоявшие внутри ограды у каната, выразили на лицах беспокойство.

Между тем за канатом все росла толпа и слышно было сплошное жужжание голосов. Это все были люди, которые жили поблизости и видели падение.

Но вот заиграли военные рожки, и доктор Ахмед-бей с друзьями вбежал в ограду. Следом за ними прискакал отряд охотников верхами, потом батальон пехотинцев, посаженных на крупы кирасирского эскадрона под командою самого генерала Дюрляна. Войска приняли на себя охрану порядка, и толпа зевак должна была тихо стоять за оградой, внутри которой хлопотали ученые и официальные лица. В первом ряду, ближе всего к машине, держалась отдельная группа: Ахмед-бей, Артур Брэд, Поль и Лолла, Франциско, Брюлярьон, генерал Дюрлян и Торпен. Сердца у всех бились волнением.

— Следует подождать, — сказал Ахмет-бей, — пока эта масса металла, раскалившаяся при прохождении через нашу атмосферу, совсем остынет.

И стали ждать, рассматривая диковинный предмет, опасаясь найти там трупы…

Спустя час Ахмед-бей мог наконец подойти и дотронуться до нагроможденной массы металла.

— Генерал, — сказал он, — не будете ли вы добры прислать сюда саперов?

Генерал сделал распоряжение, которое близ стоявшие передали дальше, и пятьдесят саперов под командой молодого капитана выстроились вокруг машины. По указаниям Ахмед-бея генерал и капитан лично руководили работами.