Жан ля Ир - Сверкающее Колесо

После открытия конгресса газетная полемика прекратилась и истина была признана. Заботами финансовой и ученой комиссий издана была книга: она содержала полностью мемуар доктора Ахмед-бея, подписанный Артуром Брэдом и Полем Сивраком, отчет о первом заседании международного конгресса, описание и планы радиотелефонографа и полный текст междупланетных разговоров Брэда и Бильда. Книга была издана в миллион экземпляров, переведена на двадцать три языка и разошлась по всему свету.

Заключение ее было таково:

«В своей последней радиотелефонограмме Джонатан Бильд сообщил, что в момент нижнего соединения земли и Венеры он, вместе с шестью венерианами, полетит на землю на специальном снаряде, только что построенном учеными. В земном смысле это будет 11 июля, 9 часов вечера. Так как расстояние от Венеры будет в этот момент около 11 миллионов лье, а снаряд делает в среднем 10 000 лье в час, то Бильд рассчитывает прибыть на землю через 45 дней и 20 часов. Таким образом, снаряд коснется земли 26 августа, в 5 часов пополудни. В каком пункте земного шара? Этого мы не знаем. Лиц, прочитавших эти строки, просим сообщить ближайшей телеграфной конторе все, что они заметят особенного в небе или на земле около 26 будущего августа».

Подписано: Ахмед-бей, Артур Брэд, Поль Сиврак. Скреплено тридцатью наиболее известными учеными, в том числе Торпеном.

Книга эта, озаглавленная «Земля и Венера», появилась одновременно во всех столицах, 15 июля. Ее раздавали бесплатно. Газеты ежедневно говорили о ней и печатали ее заключительные строки.

И вся земля стала ожидать.

Между тем в Париже, при огромном стечении публики, состоялась свадьба Лоллы Мендес с Полем Сивраком. Брэд и Ахмед-бей были свидетелями со стороны Лоллы, Торпен и Франциско — со стороны Поля. Несметная толпа могла любоваться этой парочкой, оставившей свои первоначальные тела на далекой планете; история их перевоплощений уже появилась во вчерашних газетах за подписью Ахмед-бея, с официальным разрешением Торпена и формальным подтверждением французского правительства.

Не меньше приветствовали Ахмед-бея, Артура Брэда и Франциско.

И тогда в уме масс выросла уверенность, что все возможно, что человечество начинает чувствовать в себе Бога…

Молодые поселились пока у Ахмед-бея, в ожидании, когда для них будет построена вилла близ Гравельской лаборатории. Ахмед-бей подарил лабораторию французскому правительству, а оно назначило Поля Сиврака директором ее. Артур Брэд получил должность заведующего междупланетными сообщениями. Хозе Мендес вышел в отставку, а Франциско сделался управляющим у новой семьи. Что касается Бильда, его возвращения ждали, чтобы поручить ему постройку и управление второй лаборатории с радиотелефонографом, по образцу парижской; правительство Соединенных Штатов решило открыть ее в окрестностях Нью-Йорка…

В ночь на 26-е августа на земле мало кто спал из цивилизованных людей; с утра 26-го прекратились все работы. В городах и деревнях, на крышах, балконах, на площадях и на улицах, в открытом поле, на горных вершинах, караулили толпы людей и направляли во все стороны неба — кто телескоп, кто астрономическую трубу, кто простой бинокль…

Все телеграфные и телефонные конторы земного шара были наготове. Высшие должностные лица почтово-телеграфного ведомства всех наций сидели безотлучно в конторах…

Не одно простое любопытство вызвало всю эту лихорадку. Дело в том, что делегаты международного научного конгресса, прежде чем разъехаться, назначили премию в 10 миллионов франков: она должна была распределиться между лицом, которое первым успеет сообщить о появлении снаряда почтовой конторе, затем между чиновниками этой конторы и начальниками тех контор, которые будут передавать это известие. Телеграммы должны быть немедленно и кратчайшим путем переданы центральной парижской конторе, а отсюда — на телеграфный пост, установленный при Гравельской лаборатории.

В самой лаборатории находились безотлучно Ахмед-бей, Артур Брэд, Поль Сиврак с Лоллой, Хозе Мендес, Франциско и по одному представителю от всех крупных ученых обществ земли. Были также представители правительств, редакторы газет и тьма репортеров… Весь этот народ жил в домах, прилегающих к площади лаборатории. Снявшие квартиры сдавали от себя по сумасшедшим ценам помещения, комнаты, углы, койки… Общество переносных зданий выстроило в поле нечто вроде караван-сарая на 10 тысяч мест, — они были расхватаны в течение трех часов.

Первая телеграмма пришла 25 августа, в 2 часа утра. Она гласила: «Гонолулу. Венерианская машина замечена на небе. Давид Гленко.»

— Надо подождать подтверждения известия и описания машины, — сказал Ахмед-бей: — оптические обманы будут без конца!

И действительно, телеграммы приходили каждую минуту. Вскоре сто аппаратов уже стучали без отдыха. Телеграфные чиновники смеялись через каждый час. Телеграммы носили в кабинет, где сидели Ахмед-бей, Брэд, Сиврак и пятьдесят переводчиков. Венерианский снаряд оказывался виден во всех пунктах земного шара! И везде он собирался упасть!..

Часы проходили в лихорадочной работе.

— Надо подождать, — сказал Ахмед-бей, — пока один из тысяч корреспондентов подтвердит свою телеграмму указанием места падения и хотя бы кратким описанием снаряда. А до тех пор — все оптические иллюзии и иллюзии!..

Ночь и день 25-го, даже ночь под 26-е не принесли ничего убедительного. 26-го, к 9 часам утра, принесли уже 16.895 телеграмм, но ни один корреспондент, приславший первую телеграмму, не повторил ее в другой раз.

Днем 26-го приток телеграмм сократился.

— Дневной свет не так удобен для обманов воображения, как ночь, — засмеялся Ахмед-бей. — Да и нельзя ничего ждать раньше 5 часов вечера, согласно указаниям Бильда и нашим расчетам.

День прошел и не привел ни одного подтверждения полученной телеграммы.

С 7 часов вечера телеграммы опять стали сыпаться дождем.

— Прожектор готов? — спросил доктор Ахмед-бей у Брэда.

— Фонографы?

— Также.

На верхушке башни был установлен электрический вращающийся прожектор, который предполагалось осветить в ту минуту, когда появление венерианского снаряда будет несомненным. Четыре фонографа чудовищной силы были поставлены на все четыре стороны горизонта, чтобы прокричать о месте и времени чудесного падения.

Однако прошел вечер 26-го, прошла и ночь, а прожектор не светил и фонографы молчали…

В 8 часов утра, 27-го, Ахмед-бей, Поль Сиврак и Брэд растянулись на матрасах тут же в кабинете и заснули глубоким сном. Они оставались без сна сорок восемь часов. Франциско сидел около них; ему было поручено разбудить их сейчас же, как только писцы, сортирующие полученные телеграммы, встретят второй раз одну и ту же подпись.