Николай Эдельман - Когда рухнет плотина

- Огонь справа, - оценил обстановку Пападьяк. - Выбирайтесь через левую дверь и в дом.

Сам он выскочил из своей двери, обежал броневичок и, высовываясь из-за него, посылал короткие очереди по окнам противоположного дома, прикрывая наш отход.

- Порядок, - сказал он, догоняя нас, - бэтээры подвалили, сейчас им будет не до нас.

- Кто стрелял? - спросил я.

- ... их знает. Так, вылазим на двор, будем пробираться своим ходом.

Мы попали в какой-то офис. Накануне он подвергся основательному разгрому, но хотя бы не сгорел. Однако шли мы, хрустя по стеклу и постоянно огибая завалы перевернутой мебели и разбитых компьютеров, а то и перелезая через них. Наконец, нашли и черный ход - массивную бронированную дверь, развороченную взрывом; полосы железной рамы были завязаны чуть ли не узлом, сама дверь искарежена, скручена, полуоторвана. Она прочно застряла в раме, но оставляла достаточно широкий проход - для всех, кроме Пападьяка. Тому пришлось бы протискиваться, согнувшись едва ли не вдвое, и поэтому первым пошел Славик. Он выглянул, осмотрелся, ступил в проем и, ещё до того, как мы услышали визг пуль, откалывающих крошки от бетона, ввалился обратно, скрюченный, зажав живот обеими руками, из-под которых текли алые струйки, и рухнул навзничь.

- Слава! - Анжела нагнулась над ним. - Что с тобой?!

- Уй-ее, - просипел он с мгновенно вспотевшим от дикой боли лицом. При-па-я-ли...

Пападьяк, в свою очередь, выглянул в дыру и сказал нам каким-то очень нехорошим голосом:

- Уходим. Берите его вдвоем, несите - вон, по лестнице, вверх.

Я схватил Славика за плечи, приподнял, потащил. Анжеле сил хватало только на то, чтобы взять его за ноги - оторвать от пола мы его уже не могли. Пападьяк пятился вслед за нами, держа дверь на прицеле.

- Все равно нас найдут, - сказал я, имея в виду остающуюся на ступеньках кровавую дорожку.

- Может, побоятся сунуться. Они не знают, сколько нас.

- А их сколько?

- Четверо как минимум. Сидели напротив, за гаражами.

Мы втащили Славика на второй этаж, забились в первый попавшийся кабинет. Пападьяк принялся сдвигать к двери столы.

- Сами себя в ловушку загнали, - сказал я. - Надо было на первом этаже прятаться.

- Там всюду решетки на окнах. Что там с братушкой?

С трудом мы заставили Славика распрямиться, оторвать от раны его одеревеневшие руки, разодрали одежду и увидели в животе дырку, из которой пульсирующей струйкой бежала кровь.

- Прямо в печень, - сказал Пападьяк. - Не жилец.

Анжела метнула в него испепеляющий взгляд, но похоже, Славик не слышал ни этого приговора, ни увещеваний Анжелы, которая приговаривала: "Славик, потерпи минутку, все будет хорошо, сейчас мы тебя перевяжем, Славик, держись, ну, ещё чуть-чуть", и одновременно требовала у нас: "Бинт! Бинт! Давайте бинт! Есть бинт? Ну что-нибудь!" Славик, снова зажав рану ладонями, перекатывался с боку на бок и непрерывно стонал: "Ее... Уу-ее..." Движения его все замедлялись, веки закрылись, он замер.

- Славик! Славик! - воскликнула Анжела и, подняв голову, посмотрела на нас удивленными глазами.

- Может, он в обмороке? - спросила она неуверенно.

- Теперь бинты не нужны, - пробасил Пападьяк, обнаружив неожиданное умение говорить эвфемизмами.

И сразу же, словно ждали этого момента, в дверь шарахнули чем-то тяжелым. Но пападьяковская баррикада не поддалась. В коридоре заорали:

- Лучше выходите, а то гранатой долбанем!

Мы с Пападьяком, не сговариваясь, кинулись к окну, выходившему на тот же двор. Нет, высоко. И в доказательство того, что путь закрыт, почему-то целое до сих пор стекло разлетелось вдребезги, осколок прочертил по щеке старшины кровавую полоску.

- Мы выходим! - крикнул Пападьяк. - Не стреляйте, мы баррикаду разберем!

Мы с ним отодвинули столы. Дверь чуть-чуть приотворилась.

- Бросайте оружие и выходите с руками за головой!

- Сейчас мы им бросим оружие, - пробурчал Пападьяк, извлек из кармана гранату и, прежде чем я успел вмешаться, вырвал чеку, помедлил секунду, швырнул гранату через щель в коридор и сам бросился в сторону от двери. Анжела стояла над мертвым Славиком напротив двери; я сбил её с ног, повалился сверху, и тут шарахнуло. Выбитая дверь шлепнулась на пол в каком-нибудь сантиметре от нас, но пока она ещё летела, Пападьяк уже выскочил в коридор, паля из автомата. Еще стреляя, он начал страшно дергаться, словно его тянули за невидимые ниточки, медленно опустился на колени и ткнулся лицом в лужу крови; затем ещё пару раз дернулся не по своей воле и завалился на бок.

- Надеюсь, оставшиеся не будут такими придурками, - раздался в коридоре голос, когда выстрелы стихли. В комнату заглянули два автоматных ствола, потом в дверной проем вышли и их обладатели, два молодых парня. Я, приподняв руки с раскрытыми ладонями, медленно поднялся на ноги. Анжела тоже попыталась встать, но охнула и повалилась снова.

- О! Бабец! - обрадованно сказал один из парней. Опустив автомат дулом вниз, он подошел к Анжеле, схватил её за руку, рывком поднял на ноги и вознамерился ухватить её за промежность.

- Хаврюшин, отставить! - раздался голос от двери. Парень отпустил Анжелу, и она снова сползла на пол. В комнату вошел худощавый мужчина лет тридцати, черноволосый и с черными усиками. - Мы ж не бандиты какие-нибудь. Вот месячишку без баб посидишь, тогда... Вы кто такие? - спросил он нас.

- Бичевой, вы меня не узнаете? - ответил я вопросом на вопрос, потому что сам его узнал. Это был Александр Бичевой, ветеран-"чеченец", с которым мы встречались пару недель назад в ходе моего расследования дельфиновских делишек; Бичевой, пытавшийся заняться предпринимательством, жаловался на рэкет братвы.

- А, Шаверников! Вы тут как оказались?

- Пробираюсь в Думу, - честно объяснил я. - А эти двое нас охраняли. Поверьте, я не имею никакого отношения к этой выходке с гранатой. Я хотел его задержать, но не успел...

- А! - Бичевой махнул рукой. - Что я - псих, людей под дверью оставлять? Я ждал чего-нибудь подобного. Знаю я этого Пападьяка, служил с ним в одном полку. Вояка хороший, но редкостная дубина. А это кто? - он вгляделся в черты мертвого Славика. - Никак Славик-фуфло? Хорошо, ещё один должок закрыли. Так мы скоро всю эту братву отмороженную загасим. Странная в натуре у вас компания, Виталий. А с девушкой что?

Выяснилось, что Анжела, падая, вывихнула ногу. Бичевой начал меня расспрашивать, куда и откуда мы направляемся. Я объяснил ему, зачем нам надо в Думу и почему нас сопровождал такой странный эскорт, а потом спросил:

- Так объясните мне, какой у нас, так сказать, статус? Мы пленные или кто?

- На войне как на войне, Виталий. Раз вы мне попались, я вас больше не отпущу. Вы можете пригодиться как заложники или для обмена.