Николай Эдельман - Когда рухнет плотина

В наступившей тишине Топорышкин встал, слегка покачиваясь, но все-таки твердо, и тихо сказал:

- Виктор... Дай мне пистолет.

- Зачем тебе пистолет?

- Я убью Орла!

Он попытался выговорить это сквозь зубы, чтобы получилось мужественно и сурово, но из-за слез его заявление прозвучало фальцетом, с проглоченными согласными.

- Знаете ли, - сказал на это Куропаткин, и в его речи послышались оттенки рассудительных горбачевских интонаций, - так не годится. Мы тут все свои, но я буду вынужден сообщить, хм-хм, законным властям.

Топорышкин, как-то резко опьянев и зашатавшись, уставился на него остекленевшим взором. Потом откинул лезущую в глаза прядь и бросился на него с шипением:

- С-стукач!

Куропаткин едва успел увернуться от его длиных ногтей гитариста, сейчас поломанных, но от этого ещё более острых. Все же Григорий сбил его с ног. На выручку Куропаткину поспешил его товарищ по комитету, оттащил Григория, который махал кулаками и рвался в бой.

Когда Куропаткин поднялся на ноги, от его корректности не осталось и следа. Лицо побагровело, шевелюра растрепалась.

- Все вы тут фашистское гнездо! - завопил он. - Интеллигенты гребаные, дерьмократы вонючие, чеченские подстилки! Правильно вас таких расстреливают! Мало расстреливали! Жидовские прихвостни!

Я не сразу понял, почему Ирина повисла у меня на плечах, пытаясь остановить, и что-то кричит на ухо; почему мгновенно приблизившийся Куропаткин, перекосившись лицом и даже как-то всем телом, сжимает в руках несерьезную духовушку, пытаясь то ли прицелиться в меня, то ли отгородиться. Что она могла сделать против армейского "пээма", оттягивавшего к земле мою руку? Я едва удержался, чтобы не нажать на курок, и, задыхаясь от ярости, заорал на него:

- Вон отсюда! Еще раз увижу - пристрелю!

Рядом со мной стоял Басилевич, такой же оскаленный, приподняв пустую бутылку. Комитетчики осторожно, бочком и даже спиной вперед, начали пробираться в прихожую. Куропаткин, оказавшийся в этой процессии первым, из-за спин женщин шипел что-то злобное: "Придут наши товарищи - тогда разберемся!" Зинаида Петровна, косясь на нас обоих, пыталась его утихомирить, одновременно делая мне примиряющие жесты - мол, не будем портить отношения.

- Заткнись, подонок! - не выдержав, заорал я. - Таких, как ты, в сортире топить надо!

- Витя, Витя, убери пистолет, - настойчиво повторяла Ирина, схватив меня за вооруженную руку и следя, чтобы дуло "макарова" было направлено в нейтральное пространство. Комитет толкался в прихожей, раздался звук открываемой двери, потом какие-то голоса на лестнице, испуганное восклицание, возня. Я выбежал в прихожую посмотреть, что там творится, и испытал ощущение мгновенной пустоты в животе. В квартиру входил не кто иной, как старшина Пападьяк. Обеими руками он держал Куропаткина, и хотя тот был крупным мужчиной, возникало ощущение, что могучий, как ледокол, старшина, несет его по воздуху. На плече у Пападьяка висел "калашников" с коническим раструбом, придававшим автомату игрушечный и одновременно зловещий вид. Вслед за старшиной - мои ноги ещё крепче приросли к полу входил пижон-бодигард Дельфинова, тоже в камуфляже, с автоматом и с черной полосой наискось по лицу, словно собирался воевать не в городе, а в джунглях. И наконец, третья - Анжела.

- Витя! - только и сказала она. И подойдя, приложила ладонь к моей щеке, уже приобретающей сходство с обувной щеткой.

- Ну и компания у тебя, - только и смог вымолвить я, вконец ошалев. Откуда вы все такие?

- Значит, вы - Шаверников? - прогудел Пападьяк. - Что с этим делать? он встряхнул Куропаткина как пустой мешок. - Выбежал из вашей двери с духовушкой в руках. Я его придержал на всякий случай.

- Пусть катится, - сказал я. - Я его выгнал. Анжела, родная, что все это значит? У меня сейчас крыша поедет.

Пижон увидел Ирину и помахал ей рукой.

- Привет, красуля! Как делишки?

- Мы разве знакомы? - надменно ответила она. И отшив его, тут же снизила тон, - впрочем, заходите. А вас я где-то видела, - сказала она Анжеле.

- Вчера, у Бричковского, - ответила та, нисколько не смутившись. Виталий нас друг другу не представил. Вы его жена? - и она протянула Ирине руку.

- Ну говори, как ты? - торопливо спросил я её. - Вы в порядке? Дом ваш не затопило? Как плотина рухнула, я за тебя испугался...

- Не затопило, - произнесла Анжела. - Снесло. До основания.

- Боже! Значит, ты бездомная? Ну, моя квартира, конечно, всегда к... А мать твоя как же?

- Отмучилась, бедная, - сказала Анжела печально, но спокойно. - Лежит где-то там под водой в завалах.

- А ты сама как уцелела?

- Меня дома не было. Пурапутин срочно вызвал. Все сбежали, одна я шефа не бросила... Нет, не одна я, конечно, ещё кое-кто, но в общем... Так вот, слушай, зачем я приехала. Я по его просьбе тебя разыскиваю. Он хочет...

- Ага, - не удержался я, несмотря на присутствие жены, - а без его просьбы ты бы...

- Ну Витя! - воскликнула она укоризненно. - Как бы я могла? А тут охрану дали...

- Ах, вот оно что... А то я думаю - странный у тебя эскорт. И все равно не понимаю. Армия и братва в союзе, что ли?

- Ты слушай сюда. Витя, ты нам нужен. Пурапутин пытается создать комитет примирения. И хочет, чтобы ты в него вошел.

- Зачем я ему понадобился?

- У тебя авторитет, связи... наконец, трезвый взгляд и ясное мышление.

- Трезвый, как же, - я обвел рукой батарею пустых и полных бутылок. Кстати, угощайтесь. А что эти все деятели - Орел там и прочие?

- Слушай, поехали. По дороге расскажу. Дельфинов с нами в союзе. Славик - его человек. ("Знаю", - кивнул я.) Орел, в общем, тоже за нас. По крайней мере войска выделил на охрану.

- Ох, не стоит в такие времена наверх соваться... - ломался я. Первым расстреляют... Потом, у меня тут куча подопечных...

- Кто кому подопечный, - фыркнула жена. - Как раз без тебя спокойнее будет, а то ты вечно на рожон лезешь. Нам Наума вполне хватит. Верно, Наум? Он человек трезвый, рассудительный, мы за ним будем как за каменной стеной.

- Ну... Тогда ладно. Наум, держите, - я отдал ему пистолет, при этом обернувшись к братку-пижону, - спасибо Дельфинову.

- На здоровье, - ощерился тот. - Шеф - человек с понятиями.

Луиза тем временем явочным порядком завладела джинсами из иркиной сумки и как раз влезала в них.

- Подождите меня, - сказала она. - Я с вами в город поеду, - и объяснила недоуменно уставившимся на неё взглядам, - Надо родителей найти и похоронить.

- Перестань пожалуйста! - хором рявкнули на неё мы с Ириной. - Чего придумала!

- Нет, я поеду! - заявила она, вскочив на ноги.

- Во-первых, я тебя все равно не возьму, - отрезал я. - Во-вторых, всякие там приличия и долг - это хорошо, но в экстремальных ситуациях ими приходится пренебрегать. Ну как ты себе это представляешь, а? Где ты их будешь искать? А потом что делать?