Майкл Суэнвик - Кости Земли

В этот момент она достигает оргазма.

Фантазируя, Сэлли вцепилась в нежную кожу на внутренней стороне бедер – она гордилась своим умением не касаться самых интимных мест даже в такие моменты – и с силой сжала ее, глубоко впиваясь в тело ногтями, пока боль не стала удовольствием, а удовольствие – облегчением.

Отдышавшись, она откинулась назад, размышляя. Сэлли понимала всю иронию происходящего, но не считала, что фантазии с Ричардом Лейстером в главной роли хоть в какой-то степени нечестны по отношению к Гриффину. Если любишь мужчину, это отнюдь не значит, что нельзя помечтать о ком-то еще.

А она любила Гриффина. Сэлли вообще имела привычку тут же влюбляться в мужчин, с которыми ложилась в постель, и считала, что она заложена в неё от природы. Но то, что в этот раз все было серьезно и навсегда, казалось ей немного странным.

Почему именно Гриффин?

Он ведь на редкость странный человек. Она знала запах его одеколона и еще тысячу подобных мелочей. К примеру, то, что его кошмарные часы марки «Ролекс» были водонепроницаемыми, антиударными и первоначально предназначались для инженеров атомных станций. Но Сэлли не понимала Гриффина. Его внутренний мир оставался для нее загадкой.

Гертруда, подобно ненормальной крестной фее из «Золушки», вломилась в ее жизнь и сказала: «Верь мне. Он – то, что надо. Через неделю ты даже представить себе не сможешь, как жила до сих пор».

И вот прошла неделя, потом еще одна, а ничего не изменилось. Даже запуталось еще больше. Настоящая любовь оказалась совершенно не похожа на ту, о которой мечтала Сэлли.

Меньше чем через полчаса из леса, как бы прогуливаясь, вышла Молли Герхард. Сэлли доверяла Шпионке Молли даже меньше, чем Джимми Ирландцу. Молли умела снимать защиту: она казалась такой милой, такой спокойной и понимающей. С ней было так приятно поговорить. Хотелось подружиться с ней, доверить свои тайны, разделить сокровенные мысли.

– Ну, как делишки? – спросила Молли. Она набрала несколько килограммов с тех пор, как они с Сэлли виделись в последний раз, но это лишь помогало ей выглядеть уютно и дружелюбно. – Я тут наткнулась на Джимми, он в расстроенных чувствах. Вы с ним поссорились?

– Так, – сказала Сэлли, – только не надо притворяться, что ты просто проходила мимо!

Молли усмехнулась.

– Разве с тобой притворишься. Джимми просто-напросто подумал, что тебе будет легче поговорить со мной, чем с ним.

– Между нами, девочками?

– Он иногда бывает на редкость туп, – сказала Молли. – Гриффин, правда, не лучше. Вообще-то я не должна так говорить о своем боссе.

– Нет, если только ты не собираешься залезть в душу к его девушке.

– Нам действительно нужно кое-что обсудить, – упорствовала Молли. – Давай вернемся в поселок. Я заварю тебе чаю.

– Я собиралась подняться выше по течению и... – начала Сэлли, но внезапно почувствовала, что ей больше никуда не хочется. – Ну ладно.

Насколько поняла Сэлли, никто не озаботился, чтобы дать поселку хоть какое-то имя. Это была горстка коттеджей с тростниковыми крышами, оснащенных всеми удобствами и приборами, назначения которых она так и не поняла. Сэлли видывала мотели побольше.

– Иногда здесь проводятся совещания, – объяснил ей Гриффин.

– Как случилось, что я никогда не слышала об этом месте? – спросила Сэлли.

– Оно для управленцев – администраторов, политиков и так далее. Не для палеонтологов.

– Почему?

– Если честно, вы ничего не решаете.

Дальше по реке возвышался Терминал-Сити, на вид – огромный утес из чистого золота. Когда Сэлли увидела его впервые, она подумала, что это две подводные горы, фантастическим образом выброшенные на сушу и разделенные узкой перемычкой неба и реки. Цвет, решила Сэлли, отражает заходящее солнце. Позже ей показалось, что здание имитирует естественную возвышенность, пострадавшую от эрозии, что-то вроде скульптур Урсулы ван Ридингсвард[37], только из желтого кирпича.

Но это действительно было золото.

– Знаешь что, – перебила ее мысли Молли Герхард, – тут можно прекрасно провести медовый месяц.

Сэлли фыркнула.

– Не то сказала? – тихо поинтересовалась Молли.

– Вон мой коттедж, – вместо ответа произнесла Сэлли. – Заходи, я приготовлю чай.

Едва она успела поставить чайник на плиту, как снаружи раздались знакомые звуки. Сэлли метнулась к холодильнику.

– Посмотри-ка на это, – предложила она Молли и поспешила к задней двери коттеджа, держа в обеих руках по кочану капусты. Что-то большое продиралось сквозь кусты, Сэлли положила кочаны на землю и слегка подтолкнула. Молли остановилась за ее спиной.

Ждать пришлось недолго, из подлеска на лужайку неуклюже выбрался глиптодон. Это было симпатичное животное, затянутое в панцирь, как черепаха, и большое, как «фольксваген». Панцирь состоял из чешуек и походил на перевернутую миску. На голове – будто две сросшиеся ермолки.

– Какой уродец, – сказал Молли.

– Да ты что? Он – прелесть!

Глиптодон медленно приблизился к капусте, тщательно обнюхал ее и, видимо, одобрил. Схрумкал сначала один кочан, потом другой и убрел обратно в лес. Эти угрюмые существа, глиптодоны, напоминали Сэлли анкилозавров.

И немного Гриффина.

Вода закипела, Сэлли налила две чашки и отнесла их на кухонный стол.

– Ну, – сказала она, – как идут переговоры?

Молли выглядела расстроенной.

– Всё говорят. И никак не могут договориться.

– Не удивлена.

– Да? – Молли наклонилась вперед. – Ты что-то поняла?

– Ничего такого, чего не поняла бы ты, если б хорошенько задумалась.

– И что же это?

Сэлли ничего не ответила, прихлебывая чай. Молли изменила тактику.

– Послушай. Мы теряем время. Наше рабочее расписание делится на определенные периоды, в каждый из которых есть определенный доступ. Мы сейчас в эре приоритета D, и доступ, в течение которого мы здесь можем находиться, составляет восемь дней. Улавливаешь, о чем я?

– Ненавижу бюрократический жаргон. Объясни по-человечески.

– Хорошо. Мы здесь уже шесть дней. Еще два – и Старикан найдет нас и вернет обратно. Пойдем со мной в Терминал-Сити. Помоги нам найти решение.

– Решение не там.

– А где? Здесь?

– Да, – сказала Сэлли. – Ты когда-нибудь рассматривала здешние водоросли?

– Те штуки, что болтаются в воде? Нет.

– А я – да. Это абсолютно новая биологическая форма. Хочешь – верь, хочешь – нет, они произошли от ламинарий. Забудь о глиптодонах. Водоросли куда важней.

– Не понимаю.

– Объясняю. Основная разница между мезозоем и кайнозоем – не отсутствие динозавров, а наличие травы. Трава изменила все. Ее способность к невероятно быстрому восстановлению привела к распространению крупных травоядных, таких как бизоны и буйволы. За ними появились большие хищники: львы, тигры. Теоретически занять пустующие после исчезновения крупных динозавров ниши должны были птицы. Как удалось млекопитающим их обскакать? Ответ один: трава. Трава сменила правила игры, и динозавры не смогли вернуться.