Дмитрий Изосимов - Метагалактика 1993 № 4

— Я же говорил вам, Евгений, что самая прелестная шутка будет впереди.

Глава восемнадцатая

Гордон небрежным жестом кинул в карман комбинезона зеркало и с коротким зевком добавил:

— Однако все получилось так просто и скучно, что прелесть новизны уже не доставляет мне удовольствия.

Он искоса глянул на меня и Орнеллу, ловко на одних каблуках повернулся к нам спиной и ушел к столу, где нажимая на кнопки, продолжал говорить:

— Я, Евгений, являюсь главой службы безопасности, которая охраняет город и замок Сегодня утром во дворе был найден ваш билет без фотографии, но компьютер легко восстановил ее, а так же изложил некоторые любопытные детали: вы прибыли из далекого будущего. — Гордон повернулся к нам лицом и сел на край стола, слегка кивнул головой в сторону Орнеллы. — Сия дама имеет какое-то отношение к вашему билету. Я запросил звездные компьютеры и вскоре получил ответ: эта дама является нашей пленницей и находится на корабле, который в данное время держит курс на нашу планету. Меня удивила странная загадка и я уже думал о сверхъестественной силе, когда внезапно увидел вас, Евгений, в коридоре и решил лично присутствовать на вашей встрече. Но вы не обратили внимание на даму и тогда я ударил ее, зная наперед как вы должны были поступить в такой ситуации — ваш характер мне был известен. Ну, а в кабинете — надеюсь, теперь вы понимаете, что я играл вами.

Гордон с досадой плюнул и вынул из кармана платок, брызнул на него из маленького пузырька и торопливо, с облегченным вздохом прижал платок к липу.

— Вы, Евгений, заплевали меня, когда кричали.

В это время комната начала медленно изменяться — все перегородки, стены, кресла и стол опустились вниз и я увидел перед собой круглый зал, вдоль которого за пультами сидели центавры и с улыбками глядели в нашу сторону. Над их головами на экране я заметил шахту и лифт, спросил Гордона:

— Что вы сделаете с ними?

Я имел ввиду тех, кто находился в кабине подъемника.

— Когда лифт дойдет до конца шахты — он будет отстрелен.

— Но ведь там и центавры?

Гордон пожал плечами и направился к выходу.

— Я знаю об этом.

Он небрежно указал кистью руки на пульты управления.

— Корабль готовится к старту. Вы, Евгений, с вашей дамой будете доставлены на одну из планет Солнечной системы, где из вас возьмут всю информацию, которую содержит ваше тело и мозг.

Гордон остановился против меня и, мягко улыбаясь, вежливым голосом сказал:

— Я знаю — вы боитесь боли — поэтому мне приятно успокоить вас тем, что это не больно.

Он протянул руку и со словом «прощайте» — хотел потрепать меня по щеке, но я вцепился зубами в его пальцы и прокусил их до Кости. Гордон вскрикнул и отпрыгнул назад.

— Гадкий мальчишка!

Центавр перевязал руку платком и, прижимая ее к животу, удивленно посмотрел на меня.

— Однако, мальчик, так-то вы цените мою заботу о вас и особое расположение к вам, но теперь, когда вы так несчастливо нарушили некие дружеские отношения между нами — я вынужден буду сказать вам правду: вас будут пытать и это будет страшно больно и долго.

В эту минуту я ни на что не надеялся, да и не было силы, которая могла бы спасти меня и Орнеллу и тех несчастных девушек в кабине лифта.

Но тогда каким образом осталась жива та — двадцатипятилетняя Орнелла — неужели был какой-то выход, что остался незамеченным мной. И вдруг в моей душе все похолодело: я вспомнил слова Люси о том, что Гордон делал предложения Орнелле. Но если бы он отправил ее на смерть в этом мире, то разве осмелился потом, хотя и миллиарды лет спустя — делать ей настойчивые предложения?

Теперь, когда я подумал об этом, мне сразу стало понятно грозное предупреждение Циркона о неминуемой смерти в замке и то странное поведение Орнеллы в последние минуты на площадке у ворот, которое сейчас говорило мне о том, что ей было стыдно передо мной, несмотря на черствость души.

В эту минуту мне было тяжело от сознания того, что мной распоряжались как игрушкой — я едва не расплакался от досады на свое легкомыслие и, видя краем глаза Орнеллу, которая смотрела на меня, отвернулся от нее и опустил голову.

Гордон неторопливо подошел ко мне и демонстративно медленно начал поднимать руку вверх — центавры, которые стояли по обе стороны от меня, дернули мою голову за волосы назад и я увидел впереди на противоположной стороне зала под самым потолком маленький балкончик с закрытой дверью.

Вдруг она с металлическим лязгом распахнулась и на площадку выскочил бородач, которого я видел в музее. В руках у него был пулемет. Мужик бросил его стволом на балконное ограждение и, умело прижав к щеке приклад, выпустил длинную очередь.

Гордон вздрогнул с занесенной над моим лицом рукой, обернулся на выстрелы, что-то крикнул яростно и бросился вон.

Пули со свистом прошили воздух вокруг меня и я почувствовал, что мои руки уже никто не держит. Тогда я помчался к лежащему на полу центавру, припал к нему спиной, вырвал у него из ножен клинок и, стоя на коленях, осторожно перерезал путы, что стягивали мои локти.

Вокруг меня ползали, бегали и прятались за пульты управления и кресла центавры — я перехватил одного из них и швырнул на стол, над которым на экране медленно опускался вниз корабельный лифт. Приказал поднять его наверх. Лифт на короткое мгновение остановился, а потом все быстрей и быстрей начал подниматься вверх.

В это время пулемет смолк.

Последние центавры стремительно убегали в коридор, а на полу неподвижно лежали несколько человек.

Я крикнул бородачу, чтобы он бросил пулемет вниз, и когда оружие тяжело звякнуло рядом со мной — я подхватил его и, не обращая внимания на Орнеллу, выскочил в дверь, увидел группу центавров, которые бежали прочь по коридору, дал короткую очередь над их головами.

Ко мне подскочила Орнелла, я разрезал ножом путы на ее руках и посмотрел на блеснувшее лезвие клинка, оно было голубым с четким рисунком вдоль лезвия: змея в стремительном броске с разъятой пастью.

Я передал нож Орнелле и хотел шагнуть за поворот коридора, где раздавались крики команд и топот ног, но девушка задержала меня — порывисто схватила мою руку.

— Почему ты глядел на меня плохо — что я такого сделала?!

Но едва я — чувствуя вину перед ней — обнял ее, как она сердито отстранилась.

— Не прикасайся ко мне.

Тогда я, понимая, что сделал в этом мире все, что мог и должен вернуться назад в далекое будущее, где за воротами замка ожидает моего появления Орнелла, спросил юную девчонку, ответ которой значил для меня очень много: