Артем Абрамов - Чаша ярости

Два бодигарда оставили гостей и ушли в Медельин на тяжелом «сикорском», куда запихнули плененных бойцов из армии Латинского ДО: агрессоров полагалось сдать медельинской полиции, уж как она с ними поступит — решат деньги. Как обычно: чьи больше… С ними в Медельин улетел Крис с ти-ви-кристаллом кармане, чтобы сразу, с помощью Ригерта, пересесть на любой борт, идущий в Боготу. Крис спешил отдать кристалл брат телевизионщикам, — и даже лучше не колумбийским, а корреспондентам Си-эн-эн или Эн-би-си, чтобы картинка сегодняшней битвы наверняка попала в мировой эфир уже нынешним вечером.

Солнце уже наполовину спряталось за горный хребет, мощно накатывался вечер, обрушивающийся на эту землю всегда внезапно разом, и наступала пора возвращаться в поместье Магдалена-Торпес пора наносить внеплановый визит сеньору Гонсалесу, сенатору и бизнесмену. Но Иешуа пока не давал команды возвращаться, хоть они и летели от Кали в направлении Медельина и подлетали уже к городу, но Иешуа все смотрел, не отрываясь, вниз, на землю, ни с кем не разговаривал, да и разговаривать-то в машине он мог лишь с Мари, а она тонко чувствовала состояние Учителя, сидела мышкой, пыталась подружиться с тем, кто внутри. Процесс, кстати, шел.

Наконец, когда уже всерьез начало темнеть и пилот стал нервно оглядываться на почетного пассажира: мол, не хочет ли он присесть поскорее, чтобы не скувырнуться потом в полной темноте, Иешуа оторвался от созерцания земли под прозрачным стрекозиным брюшком и позволил:

— Садимся в поместье.

— И ровно через пятнадцать минут — все-таки в темноте, все-таки дождались! — они сели на ту же бетонную площадку, откуда взлетели в начале дня.

Их ждали.

Мигуэль галантно подал Мари руку, помог спрыгнуть на бетон, и она любезно приняла помощь, хотя и не нуждалась в ней. Иешуа вылез следом безо всякой помощи и немедленно поинтересовался:

— Ваш патрон, полагаю, ждет нас?

— Ждет, сеньор, — почтительно склонил голову Мигуэль. — Ему сообщили. Он отменил визит к сеньору Фуэнтесу, поскольку с прискорбием узнал о случившемся и хочет лично извиниться перед вами.

— Извиниться? За что?.. Это же были, как я понял, люди некоего Альвареса, а ваши мальчики даже не успели приступить к выполнению своего персонального задания.

— Мне не дано знать, сеньор, о каком задании вы ведете речь, но наши мальчики тоже понесут наказание: они должны были охранять вас, и это было их единственным персональным заданием. — Прошу за мной, сеньоры, патрон — в нетерпении…

Нетерпеливый Гонсалес резво несся к Иешуа от мраморного крыльца, вытянув видимо, для объятий, — руки, а две дамы — пожилая и юная — стояли на крыльце этакими южноамериканскими мадоннами, и вся церемония незапланированной встречи казалась эпизодом из дурного телевизионного «мыла», которые издавна славилась Южная Америка на всех континентах планета.

— Мессия, дорогой Мессия, — кричал Гонсалес, и неподдельные слезы текли у него по щекам, — вы живы, какое счастье. Caм Всевышний берег вас и ваших друзей!

В этот момент Мари случайно взглянула на отца Педро и удивлением заметила, что он опять покраснел. От стыда за своего прихожанина, что ли?..

— Всевышний здесь ни при чем, — заметил Иешуа, уклоняясь от объятий и целенаправленно руля к крыльцу, к дамам — так, что хозяину пришлось поспешать за гостем, — а при чем вы и я, извините за вольность стиля. Вы заказывали аварию вертолетов в воздухе, всемирную скорбь и себя в черном фраке у моего гроба. Не вышло. Я уже один раз умирал, больше не хочу. А вышел дурной боевичок про местные мафиозные разборки. Мы его посмотрим по телесети, Гонсалес, если вы наконец накормите нас обещанным обедом. Хотя точнее — ужином. Да и «Монтес Альфа», надеюсь, у вас еще осталась…

Он взлетел по ступеням на террасу, подхватил под руки обеих дам — внутри у Мари что-то ревниво кольнуло, и это был явно не тот, кто внутри, — и провел их в холл, где они еще до полудня начали свой долгий визит, а немало озадаченный Гонсалес молча шел сзади и, когда все уселись в прежнем порядке — без Криса, разумеется, — спросил уныло:

— Этот говнюк Эстебан отдал вам пленку?

— При чем здесь Эстебан? — очень натурально удивился Иешуа. — Я кое-что могу и без чужой помощи. Видеть и слышать внешнее наблюдение, например… А Эстебану не помешала бы пара недель в хорошем медицинском заведении — снять стресс от дурацкого и, надо признать, опасного нападения плюс от раны, которую ему сделал ваш бравый Полковник. Вот этому, кстати, надо не стресс снимать, а лечиться всерьез. Он — абсолютный crazy, Гонсалес, он не владеет собой. В один прекрасный день он повернет свой «глок» в вашу сторону — и что будет?

— Что будет? — тупо спросил Гонсалес, а юная Соледад бросила на отца удивленный и, надо отметить, неприязненный взгляд. Это Мари как раз и отметила.

Вечерок получился: все друг друга удивляли без передыху! Впрочем, что тут странного: вечер — это продолжение дня. А день выдался — ну просто день страстных недоумений, если использовать терминологию тех же южноамериканских сериалов.

— Убьет, — кратко пояснил Иешуа. — Как убил бы беднягу Эстебана, если б не я. А вот и не знаю: окажись я рядом — протянул бы ладонь, чтобы защитить вас от пуль?.. И ведь, казалось бы, мне по всем канонам положено предотвращать смерть любого человека — будь он хоть трижды негодяй, ибо как я могу позволить нарушить шестую заповедь, данную Моисею Богом, Отцом моим! Но что-то ломается во мне, сеньоры, что-то неотвратимо и безвозвратно уходит, и сейчас я чувствую: могу, могу… Видимо, я плохой сын своего Отца… Но, думаю, ваш Полковник больше ни в кого не выстрелит, так?

— Да, он будет наказан. — Гонсалес пришел в себя, стал прежним — уверенным и сильным. Да и был он на своей территории, а кто на своей территории сдает позиции? Только слабаки, только ничтожные земляные черви, а Гонсалес не считал себя ни тем, ни другим. И правильно, кстати, делал. — Обед сейчас подадут, Мессия. И прошу вас: оставьте свои обвинения при себе. Вы здесь, вы живы и невредимы, как и все ваши спутники… Да, кстати, а где вы потеряли чернокожего сеньора?

— Сейчас десять вечера? — Иешуа не ждал ответа, внутренние часы в нем легко переходили со среднеевропейского времени на любое иное, в данном случае на медельинское, и шли точно, секунда в секунду. — Включите ти-ви. Может, мы увидим в новостях сюжет о дневных событиях…

Увидели не только сюжет, закоторый колумбийский корреспондент Си-эн-эн извинился: мол, пока только — фрагменты, мол, пленка очень длинна и «заболтана», но она монтируется сейчас в Штатах, в головной студии, и полностью картинка пойдет в эфир в полночь. Но и фрагментов хватило, чтобы понять: Мессия вновь попал в центр внимания всего мира. То ли он сам создавал «горячие точки», то ли чутье его безошибочно приводило в них — еще никакие не горячие, еще даже не видные никому, но вот он там — и мир опять получает подтверждение: лишь Мессии дано спасти его от тех, кто не знает Бога в своей душе…