Чарльз Ингрид - Лазертаунский блюз

«Ты не сделаедиь этого, Джек! — твердым голосом сказал Боуги. — Запомни, где есть жизнь, там есть надежда!»

Когда костюм снова пришел в движение, Шторм чуть не закричал. И вдруг на внутришлемном экране он заметил пятно. К Лазертауну снова приближались траки.

Элибер сидела в кресле, обхватив искалеченное Кроком горло, и пыталась силой своей психической энергии снять боль с раны Джека. Джек был жив, жив! Она это знала точно! Но Боуги безумствовал, и она ничего не могла поделать. Кажется, этот неведомый дух вышел из-под их власти и теперь, управляя бронекостюмом, тащил Шторма все дальше от куполов и все ближе к смерти. Она ничего не могла сделать. Ей оставалось ждать.

Элибер вытерла слезы. Она будет ждать и дождется благополучного финала. Ведь она только что прикоснулась к Боуги и обнаружила, что этот маленький воинственный дух относится к Джеку очень странно — он был очень привязан к Шторму и совсем не хотел только для своего спасения. Боуги оживал, медленно и болезненно, и его неосознанная привязанность к Джеку была велика. Дай Бог, чтобы эта привязанность могла называться человеческим словом любовь.

Джек пришел в себя. Сначала он не обратил внимания на чувство острой тревоги, поднявшееся в душе, — такие чувства он неоднократно наблюдал у умирающих людей. Но тревога не проходила. На экране ближнего слежения, за острой грядой скал, которую они огибали, показался какой-то объект.

— Боуги, — сказал Джек. — Мы не одни. Верни мне управление бронескафандром. Кажется, там кто-то лежит в засаде, а ты еще не настолько ловок, чтобы справиться с этим. Если ты хочешь добраться до своей цели, послушайся меня!

Бронекостюм качнулся, и Шторм почувствовал, что опять может управлять скафандром. И все же… было уже поздно. Транспортная тележка с человеком в черном шахтерском скафандре неумолимо приближалась. Джек включил энергрпрыжок. Его подбросило вверх, но не так высоко, как должно было бы подбросить. Кажется, он израсходовал изрядное количество энергии. Шторм приземлился и сразу же выстрелил. Тележка дрогнула, повернулась и уткнулась носом в скалу. Водителя выбросило на лазертаунские камни. Еще одна жертва?

Джек вздохнул и направился к тележке. Он склонился над неподвижно лежащим водителем и хотел посмотреть, что с ним случилось, но в этот момент водитель резко повернулся и ударил Джека ногой в живот. Бронекостюм опрокинулся. Водитель вскочил на ноги и прыгнул на Шторма. Прозрачные лицевые щиты их шлемов приблизились друг к другу. Сташ!..

— Привет, приятель! — весело кивнул Шторму парень. — Ты думал, что тебя оставили умирать в Лазертаунской пустыне?

— Не совсем… — прохрипел Джек.

— Да? — Сташ опять усмехнулся. — Ты знаешь, а я так огорчился, когда потерял тебя! Ведь за тебя мне дадут целую кучу денег! Конечно, сейчас они уже хотят видеть тебя живым, но я полагаю, что мертвому они тоже обрадуются! В конце-то концов ты уже давно должен был умереть, не так ли? А тебя не убили, а заморозили и отправили на Лазертаун. Не убегай же в пустыню, как бедный Фричи, а, Джек? Кстати, знаешь, я нашел его тело. И еще… я собираюсь оставить тебя в этой пустыне, приятель! Ну ладно, по твоему лицу и дыханию я могу понять, что ты уже никуда не уйдешь! Полежи-ка ты тут, а я скоро вернусь!

Шторм прохрипел:

— Куда? Куда ты идешь?

— Вот туда! — Сташ небрежно махнул рукой. — Мне нужно кое-что сделать. Видишь ли, моя оригинальная работа — это работа взрывника. К тому же мне пришлось как следует потрудиться, чтобы добраться сюда, не вызвав никаких подозрений.

— Ра… раскопки… — прохрипел Джек.

— Все верно, приятель! Я сразу заметил, что в тебе есть что-то особенное. Обычно именно на таких вот «особинках» сколачивают состояния. — Сташ прищелкнул языком. — Я получу приличный куш за то, что взорву раскопки, а еще за тебя, когда притащу тебя мертвеньким под лазертаунский купол. Могу гарантировать, что этот старый чудак-миссионер возле тебя как следует поплачет. Но учти, что за твое тело я получу еще один куш — сверх первых двух. Вот это работка, приятель! Ведь правда же, это стоит того, чтобы быть замороженным на парочку месяцев?

Сташ огляделся по сторонам, а потом снова нагнулся к Джеку:

— А хочешь знать кое-что еще? Я никогда не поступал в вашу Императорскую Гвардию. Видно, ты не совсем пришел в норму после той лихорадки, которая возникла у тебя в результате холодного сна. Ну… теперь ты уже никогда не придешь в норму… До меня дошел слух, что мой хозяин кое-кого разыскивает на Лазертауне. Ну, я, конечно же, быстренько сообразил — кого. А потом Уинтон все мне рассказал. Он будет счастлив заполучить тебя. Ладно, приятель. Мне нужно спешить. Ты лежи тут тихонечко и жди меня. Если сможешь продержаться еще какое-то время, я постараюсь тебе помочь… Уинтон ведь желает видеть тебя живым! К тому же, говорят, что тебя не так-то просто убить! Конечно, он заплатит мне и за мертвого… Так что, твое будущее в твоих руках! Только жаль, что ты повредил тележку! — Сташ подхватил Джека под руки, положил на тележку и привязал толстой металлической веревкой. Шторм не сопротивлялся — он был слишком слаб.

Шаги Сташа стихли. Джек закрыл глаза и впал в небытие. Его последними мыслями были мысли об Элибер и Боуги.

«Джек! Джек!» — Боуги торопливо ощупывал холодное тело Шторма. Холод нагонял на него сон, а он совсем не хотел спать. Ему нужен был Джек. Ведь Джек был для него жизнью, яркой и пламенной. Его мысли и эмоции помогали Боуги видеть мир. Наверное, именно поэтому маленький боевой дух изо всех сил сопротивлялся тем инстинктам, которые были заложены в него природой. Он не разорвет и не съест Джека! Ни за что на свете!

И все-таки всем своим инстинктам он противостоять не мог. На тот зов, который он услышал на мертвом Лазертауне, он обязан был откликнуться. Несмотря на запах свертывающейся крови и острое ощущение холода, исходящее от Джека, Боуги стал делать то, чего до этого Шторм не позволял, — он влился в холодное тело Джека и постарался восстановить поврежденный орган.

Святой Калин резко выпрямился и посмотрел на своего лазертаунского помощника. Эммануэль взял у Его Святейшества использованный скафандр и протянул ему новый. Этот человек ждал его много месяцев для того, чтобы составить документы о раскопках. Когда-то Эммануэль учился в семинарии вместе с Ленским. Маленький, тщедушный, с синими кругами под глазами и седыми висками, он во все глаза смотрел на святого. Калин был в нерешительности. Конечно, его помощник сделает все, о чем он его попросит, но не слишком ли велика эта просьба? Его Святейшество подумал еще минутку и решился — у него не было другого выбора.