Брайан Стэблфорд - Захватчики из Центра

Я всем телом привалился к стене, распластал по ней руки, как будто хотел, чтобы она растворила в себе. На ощупь она была твердая, как алмаз, и удивительно холодная. В отличие от земли, температура которой была близка к температуре крови, стена дышала ледяным холодом. Я оттолкнулся и остался стоять, совершенно не зная, что делать дальше.

Легкие глубоко и торопливо гоняли воздух, а сердце стучало колоколом. Тогда я обернулся и посмотрел назад, в ту сторону, откуда пришел, но сил у меня от этого не прибавилось. На меня навалилась усталость, заставив опуститься на колени, а затем даже прилечь на бок, облокотившись на левую руку. В правой я с удивлением обнаружил зазубренный обломок, который Сюзарма Лир кинула мне перед тем, как приказала бежать. Оказывается, я бессознательно нес его от самого места кровавой схватки.

Сколько прошло времени, я не знал, и тут меня охватил страх, что кислород может кончиться в любой момент. Регенератор продолжал работать нормально, несмотря "а полученные мной удары, но я не представлял, когда он выработает свой ресурс.

В сложившейся ситуации мне пришла одна-единственная разумная Мысль: есть лишь три вещи, которые я в состоянии сделать, — во-первых, пойти вдоль стены налево, во-вторых, направо и, в-третьих, остаться на месте.

Я остался на месте. Теперь можно гадать сколько угодно, почему я так поступил и почему это было правильное решение, но я не могу ручаться, что сделать это меня заставила какая-то реальная причина. Скорее всего я тогда просто почувствовал: настал конец всему. Может быть, я себя недооценил; в конце концов, такое ощущение возникало у меня и раньше, но в тот момент я не смог бы вновь встать на ноги даже под страхом смерти.

Даже когда между шипастыми колоннами замелькали облаченные в скафандры фигуры, я не смог подняться. Сначала одна… потом две… потом полдюжины. Я увидел, как первая рванулась вперед, потом присела на колено и дважды выстрелила. Потом откинула в сторону ружье, в котором, очевидно, кончились патроны, и побежала ко мне. Один человек из тех, что были сзади, упал, а двое или трое открыли ответный огонь. Но шквального огня не получилось, а кое-, кто из преследователей даже отступил назад. Как видно, патроны кончились у всех.

Первой удалось до меня добраться Сюзарме Лир. Она едва на меня посмотрела, но тут же не поленилась нагнуться и забрать у меня из рук зазубренный обломок. Из последних сил я протянул его ей. Когда она вновь обернулась к преследователям, я понял, что пробиться удалось только ей. Серна с нею не было. Не было Финна. И обоих тетраксов. Остальные фигуры в скафандрах были вражескими.

Теперь, когда они поняли, что наконец-таки загнали нас в угол, погоня прекратилась, солдаты залегли и теперь продвигались вперед крайне медленно. Я понял: они ждали подкрепления. Их было пятеро, но ближе тридцати — тридцати пяти метров они не приближались, ожидая подхода свежих сил.

Секунды ползли, но ничего не происходило. Неандертальцы были, очевидно, вымотаны не меньше нашего. Я сидел на земле. Рядом стояла Сюзарма Лир, держа наготове импровизированную секиру.

"Интересно, — подумал я, — хватит ли ей сил самой напасть на солдат, если те и дальше будут продолжать осторожничать?" Затем я увидел, как из-за колонны выехал танк. То был огромный и неуклюжий драндулет на гусеничном ходу, с бронированной пластиком и оттого еще более нелепой башней. Метрах в сорока он остановился. Открылся башенный люк, и из него вылезли трое в скафандрах. С пистолетами в руках они не спеша двинулись в нашу сторону. Мне оставалось только смотреть, как они подбирались все ближе и ближе четкими, неторопливыми перебежками, представлявшими резкий контраст с неверной походкой их собратьев по оружию, измотанных затяжной погоней.

Она ждала, и ни один мускул у нее не дрогнул до тех пор, пока они не приблизились на три-четыре метра. Ее поза была слегка расслабленной, словно она собиралась сдаться.

Но не тут-то было.

Внезапно "боевой топор" молнией вылетел из ее рук, ударив со всей силой в грудь одного из нападавших. Тот упал на спину, все же успев вскинуть пистолет. Не теряя ни секунды, она прыгнула вперед, и, хотя движения ее были гораздо быстрее, чем я мог себе даже помыслить, после всего, что нам довелось пережить, реакции чуть-чуть не хватило. Солдат выстрелил.

Прицелиться он не успел, поэтому пуля попала в бедро и прошла навылет. В пространстве между прозрачным пластиком скафандра и панталонами начало быстро расти кровавое пятно. Она вскрикнула от боли, и тогда я бросился к ней, пытаясь обхватить ногу руками, в безнадежной попытке зажать дыру. Я понимал, что теперь, когда скафандр прорван, жить ей оставалось лишь несколько минут, независимо от тяжести ранения.

Но все мои попытки были тщетны. Парень, получивший в грудь секирой, поднялся на ноги, подошел и с размаху саданул меня по шлему рукояткой пистолета. Лучшее, что могли они сделать в создавшейся ситуации, это оттащить меня в сторону и наложить ей пластырь или бинт.

Но оказывать первую помощь они не спешили. Наоборот, с нескрываемым удовольствием смотрели, как мы умираем. Удар пистолетом пришелся примерно туда же, куда раньше попал кулаком рядовой Блэкледж, только на этот раз я ощутил, что челюсть сломана по-настоящему. Распластавшись на земле, я увидел, что враг мой готовится нанести еще один удар, а для спасения полковника они не собираются даже пошевелить пальцем. Один из них просто отпихнул ее ногой в сторону. В этот момент внимание мое было сосредоточенно как раз на нем, а не на том, кто меня бил, поэтому второй удар получился сильным и неожиданным, обрушившись на шлем уже с другой стороны.

Будь пластик, из которого сделан шлем, твердым, он наверняка бы треснул, но для мягкого скафандра такие удары большой опасности не представляют. К сожалению, это не относилось к системе регенерации воздуха внутри скафандра. Раздался треск, и я понял, что следующие несколько вздохов могут оказаться последними.

Я дрыгнул ногой, но ни в кого не попал и тут же оказался на лопатках, агонизируя от нехватки воздуха. Сверху на фоне полыхающего неба надо мной склонились три силуэта с закованными в шлемы головами — наши убийцы.

А затем началась, как я тогда подумал, галлюцинация: мне показалось, что все три головы превратились в клубящийся черный пар и растаяли.

Несколько секунд надо мной было только небо, потом в поле зрения вплыло «нечто». Оно имело серебристую окраску, поэтому даже при тусклом свете мрачного подземного мира оно сияло и переливалось как волшебное видение.

"Боже мой! — подумал я. — Значит, тот свет все-таки существует!" И тут я, похоже, действительно умер.