Владимир Бровкин - Медаль

"Да нет тут поблизости ничего похожего".

"Тогда пусть сообщат своему правительству. И не маринуют пускай здесь нас".

И уже следователю заявляю: "Сообщите своему правительству о том, что мы заявляем протест".

"Да уж кое-куда сообщим", - ухмыляется.

"Вот, вот, сообщите, сообщите!" "Да уж будьте спокойны. И первым делом сообщим в ваше Барбарисовское посольство. Пусть порадуются, как мы тут вас застукали. Нам-то что - это вы свою страну позорите. Только повторяю, от ответственности вам не уйти и судить вас будут у нас и по нашим законам. Что же касается всяких там ваших угроз, то предупреждаю вас в последний раз: хулиганства не потерплю. Будете булгачить, только вам хуже будет".

И все это так ласково говорит, будто кусок вареньем намазывает, а сам недобрыми глазами зыркает.

Тут мы ему ничего больше говорить не стали и потому, что дали зарок не отвечать ему, да и потому, что видим; говорить с ним совершенно бесполезно.

Сидим и молчим. Делать нам больше нечего, как сидеть да ждать, куда судьба нас вынесет.

Только трах-бах, в ту же ночь, в третьем часу будят, Мы прямо перепугались - что еще за фокусы? Глаза продрали, видим, охрана так мило улыбается, что подумали мы, уж не хотят ли они нам сюрприз какой преподнести.

А оно и точно так оказалось.

Сюрприз нас ждал.

"Выходите", - ласково говорят они.

Прямо так это ласково, что дальше-то и некуда.

"Гляди-ка, - говорю я Юрке, - такими кавалерами стали, а вчера еще взашей тыкали. Только я их что-то совсем не пойму, что у них на уме. Или правда, что другая цивилизация, так все шиворот-навыворот.

И повели они нас длинным коридором.

Заводят в огромный зал, а там народу ихнего видимоневидимо. Все на нас смотрят, глаза горят, между собой что-то перешептываются. Ну чисто в зоопарке.

И вдруг все, раз, и стихло, и выходит к наги из этой толпы важный такой генерал, не генерал, а прямо целый туз. К нам подходит, свою сивую голову низко перед нами склоняет да и говорит нам провинившимся голосом: "Извините нас, ребятки, очень уж извините. Ошибка у нас произошла. Мы вас по недоразумению за соседских браконьеров приняли. А вы-то в самом деле оказались посланцами из другой цивилизации. Тысячи извинений, тысячи извинений".

Ну мы люди не гордые, видим такое дело, извинили их, ву а они тут же нас в самолет да в свою столицу.

- Ну а как с тем следователем стало дело?

- А ему после этого по шапке дали.

Так он потом за нами вдогонку: простите, братцы, то да се. Чуть ли не на коленях полозит перед нами - хочет нас разжалобить.

Да только нам не до него. Мы на него даже и не; поглядели.

Привезли нас в столицу, в распрекрасный город. Поселили в самом центре в роскошном дворце.

Тут у нас голова прямо кругом пошла. Что ни день, то приемы, встречи, званые обеды, улыбки, цветы, рукопожатия, пресс-конференции.

Про фотографии в журналах и газетах я молчу. Их столько, хоть три комнаты обклеивай.

А какие нам богатые подарки дарят. Прямо складывать не знаем куда.

Вот как жизнь наша переменилась.

Президент ихний, такой щупленький старичок, тоже в честь нас прием устроил: подвезли его к нам на колясочке, он нам руки пожал, пару приветственных слов прошепелявил.

А его секретарь здесь же нам вот эти медали повесил.

Вот эти самые.

И все бы ничего. Да надо же случиться такой беде - не беда, прямо целый пожар: втюрилась в меня внучка этого самого президента. Люблю и все. И больше нет у нее никаких слов.

Конечно, удивительного тут я ничего не вижу - парень я видный - не одна девчонка по мне засохла в свое время.

Да и сейчас.

И звать эту президентову внучку Люсей. Так ничего себе, все у ней на месте. Не то что иная там мордоворот или стиральная доска. Такая же длинноногая, как и все.

А я в длинноногих толк знаю.

Ну я парень не промах - любит, это хорошо.

А Юрка меня одергивать стал: как, мол, у тебя все это быстро. Раз, и в сани. Смотри, как бы чего не вышло.

А я ему отвечаю: "А чего смотреть-то? Сам-то ты что говорил, вспомни. Мне, мол, с другой цивилизации надо. Вот она и цивилизация другая. Или, может, не такая, какую хотел. Ну смотри, твое дело".

Гляжу парень заробел.

А я не из робких. А чего теряться? Главное, лови момент!

Тем более, она на меня так и виснет.

Конечно, я особо никаких расчетов не строю, но подружить немножко можно.

А она, девка, чую: в меня крепко вцепилась. И главное, клонит дело к женитьбе.

Покрутил-повертел я головой и думаю: "А! Была не была, женюсь".

И то еще интересно: вот, думаю, удивлю народ в деревне, когда заявлюсь после свадьбы домой. Все от удивления так и покатятся - это же надо, Ванька Печенкин откуда невесту привез.

"Ладно, - говорю, - я не против".

Только думаю, надо у какого-нибудь врача знакомого проконсультироваться - не будет ли мне никакого вреда от этой женитьбы. Вдруг во вред.

Знакомый врач, тамошний, мне и говорит; да нет, вреда не будет. Только вам необходимо учесть одно обстоятельство. Невесте нельзя ехать на Землю.

"Да это-то почему?" "Да воздух там у вас не такой, неподходящий. Она им отравиться может".

"Как так? - спрашиваю, - я-то же дышу, живой".

"А нашим людям нельзя вашим воздухом дышать. Он губительный для организма нашей цивилизации".

Вот это да. Тут-то я и взадпятки.

Оно, конечно, и жениться можно, но и навечно оставаться там мало резону. Везти ее домой тоже бессмысленно - она у нас только в скафандре может ходить.

Да, только в скафандре. Без скафандра уже нельзя. Только что же это мне за жена - в постель и в скафандре.

"Нет, - думаю, - такая мне жена не нужна. Как же это так?" Тут у меня и интерес к ней весь испарился.

Скучно даже стало.

А она, видит, что я заскучал, да и спрашивает, в чем, мол, дело.

"Так как же, - говорю, - больно жизнь у нас с тобой предстоит интересная".

"А ничего, - говорит, - у нас останешься и будешь здесь жить".

Вот так-то дело вышло.

Я было туда, я было сюда - а никуда.

А она свою линию гнет и баста.

Говорит: "Вдруг у нас ребенок будет?"

"Да с чего?"

"Как это с чего?"

Делать -нечего, наряжаюсь в свадебный костюм, под ручку и в загс.

А голова работает, как в кино: тук-тук, тук-тук, туктук, как смыться-то?

Только впереди корреспонденты, а позади толпа, выскочить-то некуда. Шум, значит, гам. Как же, президентская внучка замуж выходит.

Только к загсу подходим, а я ей и говорю: "Люсь, а при мне ведь паспорта нет".

"Как нет? А где же он?"

"Да я его в ракете позабыл". Вру, конечно.

А она мне: "Вот беда! Ну да ладно и без паспорта как-нибудь дело уладим".

"Да нет, - отвечаю, - я без паспорта не могу. У нас на Земле так заведено: как зарегистрировались, так печать ставят в паспорт. А без печати-то брак недействительный".