Александр Бирюк - Радон-333

Но сегодня ночь, прямо сейчас, после того, как я отправлю тебе это письмо, все изменится. Станет все совершенно по-другому. Я уверен, что подобных РАССАДНИКОВ ЗАРАЗЫ немало, но свое-то дело уж сделаю наверняка. Одно только обидно - моим писулькам никто не поверит. Высылаю тебе список всех жильцов, биографии которых сумел определить, а также сведения о тех, о ком узнать не успел. Хочешь - сам займись этим делом, а не хочешь - передай по инстанции. По крайней мере, я хоть буду уверен в том, что эти важные документы попадут через тебя в надежные руки.

Но спешу заканчивать. Зверски разболелась голова. Меня каждую минуту может ПРИХВАТИТЬ... и боюсь - уже насовсем. Слишком далеко зашла игра".

... Я читал это письмо, и от него явственно несло сумасшедшим домом. Я вдруг очень четко представил себе своего друга в тот момент, когда он, растрепанный, с горящими от сумасшедшего брожения глазами, чиркает эти полные трагического энтузиазма строки. И я испугался кошмарного видения настолько, что выронил письмо из задрожавших рук и бессильно опустился в кресло.

Я подумал о том, что Денис не выдержал коварных перегрузок жизни и сошел с дистанции ранее отмеренного ему срока. Никто не застрахован от подобного финала. К счастью, жена не заметила моего волнения, вызванного этим ужасным письмом, и для нее, как и для остальных, обстоятельства гибели Дениса так и остались тайной...

Проходили дни. Я понемногу успокаивался. Но все же были моменты, когда меня ни с того ни с сего начинали терзать жестокие сомнения. Я разворачивал злополучные списки, присланные Денисом... и дальше этого дело не шло. Мне до ужаса не хотелось заниматься расследованием, завещанным мне моим несчастным другом, передавать же их кому-либо я не решался. Однажды я все-таки набрался смелости и показал письмо хозяйке того дома, который спалил Денис.

- Батюшки-светы! - поразилась старушка, прочитав написанное. - Неужто он сам-то и сочинил этакое!

Мне ничего не оставалось сделать, как только развести руками.

- Он что же, совсем не походил на сумасшедшего в последние дни? допытывался я. - Хотя бы немного? Ну чуть-чуть?

- Нет. - без тени сомнения отвечала она. - Абсолютно был нормальным человеком. При мне не заговаривался, странного не допускал, водкой не упивался. Одно только в нем было непонятно. - уж сильно дотошно расспрашивал меня про всех этих моих постояльцев прежних. Словно была у него какая-то мания, что ли... никак не могла в толк взять, зачем это ему надо было... Только вот как это он успел так быстро разыскать их всех... покойников?

- Значит, тут все правда? - наседал я. - А может быть наврал он тут, в письме этом?

Женщина неуверенно пожала плечами.

- Да нет, - сказала она, снова заглядывая в письмо. - Скорее, все тут правда. Вот, про капитана - правда... и про слесаря... и про летчика. На виду у всех ведь те события-то были. Про аварии и в газетах писали, и в кино снимали. А про остальных я сейчас не скажу, потому что многих-то и сама уже не помню. Не знаю, что и думать, а все же нормальный он был, покойник наш. Совсем нормальный.

... Уехал я от нее в твердом и окончательном убеждении, что все было совершенно наоборот. Нормальный человек не оставляет после себя столько непонятного. В конце концов, твердил я себе, если бы его экстравагантная идея имела под собой хоть какие-то основания, то об этом ходили бы слухи, что ли... А кругом такое ледяное спокойствие, будто все в мире в совершенном порядке! Понимаете?

Чтобы не кидать незаслуженной тени на светлую память моего покойного друга, об этой истории я так никому и не рассказал и сжег предсмертное письмо Дениса вместе со злополучными списками. А так как жизнь не стоит на месте, то я продолжал свой путь дальше, старательно обходя всякие загадки.

Прошел год. На подходе была следующая весна. Я стал на двенадцать месяцев ближе к собственной пенсии, и пора было задуматься об устройстве на заслуженный отдых. Жена решила купить на берегу теплого моря приличную дачу, да такую, чтобы можно было жить в ней и зимой. Она отыскала такую дачу, и я поехал оценить ее выбор.

Место она и впрямь выбрала изумительное. А вот сам дом вдруг ни с того ни с сего поверг меня в ужас.

Я смотрел на деревянные стены этого дома и чувствовал, как мне становится нехорошо. Я мгновенно припомнил то строение, в котором когда-то обитал Денис, и в котором так нелепо окончил свой жизненный путь.

- Что с тобой? - Жена поглядела на меня с тревогой, предчувствуя недоброе. - Тебе не нравится дом?

- Да нравится... - выдавил я из себя, пытаясь взбодриться. Я не имел никакого желания дать ей повод для каких бы то ни было подозрений.

- Тогда в чем же дело?

Я заставил себя улыбнуться.

- Дом мне очень нравится. Но... почему же именно ДЕРЕВЯННЫЙ?

- А какой же еще?! - в изумлении спросила жена. Настроение ее портилось на глазах.

- Дорогая, неужели наших средств не хватит на каменный? - сказал я, чрезвычайно волнуясь и путаясь в словах. - И чтобы с проветриваемым подвалом?..

- Но зачем? Зачем тебе понадобился подвал?

Я не знал, чем обосновать свое нелепое упрямство. Мне было смешно и жутко одновременно. Я, совершенно трезвомыслящий человек, и вдруг не могу взять смехотворного барьера, воздвигнутого передо мною сумасшедшим Денисом! Неужели бацилла безумия поселилась и в моей голове?

Я вздрогнул и отвернулся. Ведь не сообщу же я жене, что в деревянных домах водятся страшные привидения типа радона-222, или что еще хуже радона-333? Она ведь сразу заподозрит, что у меня не все в порядке с головой.

По нелепой гипотезе Дениса, воздействие этих газов сейчас особенно опасно для меня - ведь уже вот неделя, как я обдумываю сделанное мне предложение выдвинуть свою кандидатуру в народные депутаты.

Предложение было для меня чересчур неожиданным, но раньше я об этом не слишком задумывался. А сейчас вдруг попытался заглянуть в свое будущее и ужаснулся.

Ведь жизнь не стоит на месте. И я, можно так смело сказать, скачу по ней все убыстряющимся галопом. Поэтому и возможно быстрое продвижение на этом новом и интересном для меня поприще. Деревянный дом передо мной. Мне всего шестьдесят. К руководящей деятельности я способен, политика всегда вызывала мой оживленный интерес. И кто знает, вдруг мне вздумается в итоге увенчать свою карьеру правительственной ложей?

- Поехали отсюда. - мрачно сказал я расстроенной жене.

Да, дом был слишком хорош.

Но мне он почему-то не нравился.