Жан ля Ир - Тайна XV

— Узнаешь меня, Сигма?

«Сигма» было тайное имя Франца Монталя.

— Ты можешь говорить свободно, — прибавил Бастьен. — XV нам изменили, покинули нас… Коинос, которому я не нужен был более, хотел меня убить. Тебе предстоит та же участь, потому что Тот занял на земле место Коиноса, а Тот, как ты знаешь, тебе завидует и ненавидит тебя… Итак, говори, спаси себя и будем бороться против XV-ти. Мы победим их, потому что знаем их тайны. А Сэнт-Клер победит их в Конго. Я имел случай оценить Никталопа: он один сильнее XV-ти вместе взятых… Говори, Сигма!..

Наступило продолжительное молчание. Франц Монталь опустил голову, он размышлял. Когда он поднял голову, лицо его было бледно, а брови нахмурены.

— Бастьен, — сказал он, — напрасно открылся. Он не знает всего могущества XV-ти. В одном только Париже у них сколько товарищей!.. Менее чем через неделю удар кинжала накажет Бастьена… Вы грозите мне, что уничтожите меня, если я не буду говорить, — но если я заговорю, меня также убьют…

— Нет — сказал Бастьен. — С тех пор, как уехал Ноэль, нас всего два в Париже, ты и я, потом еще один невольник и механик Мальтест… Но Мальтест арестован сегодня ночью. Прибавлю, чтобы успокоить тебя, что на всей земле осталось только три товарища: твой брат Ноэль, Тот — не знаю где, и Феликс Нума в Браззавиле. Что касается невольников, то Пикар с Нумой, а затем Бретон и Норман на радиодвигательной станции, это единственные, кого оставил Оксус на земле и…

— Я тебе не верю! — прервал Монталь с мрачной энергией…

Бастьен хотел возразить, как вдруг раздался резкий стук в дверь. Санглие встал, пошел открыть дверь, и сейчас же вернулся, держа конверт в руке.

— Это радиотелеграмма, которую вы ждали, — сказал он Бастьену, — и которую, по вашему приказанию, пост на Эйфелевой башне передал мне…

— Давайте, давайте! — закричал Бастьен с лихорадочным нетерпением.

И он протянул руку, схватил конверт, открыл его. Адрес радиотелеграммы состоял из двух букв: А. Г.

Это были инициалы, которые Бастьен назначал Сэнт-Клеру, как ответный адрес в радиотелеграмме, полученной Никталопом на радиодвигательной станции в Конго.

Бастьен вскрыл телеграмму и, пробежав ее глазами, испустил крик торжества.

Потом, сразу успокоившись, сказал:

— Несомненно! Никталоп победил!

И голосом намеренно холодным он произнес:

— Господа, и ты, Франц, ты в особенности, слушайте эту новость, которая свидетельствует о первой победе Никталопа над XV-ю… Я настолько хорошо знаю шифр Сэнт-Клера, что сразу могу перевести телеграмму. Слушайте:

И он прочел:

— «Тот расстрелян. Владею станцией. Иду на Марс. Поручаю вам Христиану. Берегите ее мне. Сэнт-Клер».

Живейшая радость отразилась на лице Енниона, Санглие даже захлопал в ладоши.

Совершенно холодно Франц Монталь произнес:

— Кто мне докажет, что эта телеграмма подлинная, что она с радиодвигательной станции и что она заключает в себе правду?

— Никто, в самом деле, не может этого доказать! — возразил Бастьен с некоторым нетерпением.

— В таком случае, пока это не будет доказано, я отказываюсь говорить! — упрямо заявил Монталь.

— Ты с ума сошел!

— Ладно! А ты, ты изменник!

— Нет! Я освобожденный…

— Хорошо! хорошо! Не будем спорить, — отрезал Еннион. — Так как Монталь не хочет говорить, мы и без него обойдемся… Дорогой Санглие, велите отвести арестованного, вы знаете куда.

Тотчас же были вызваны двое полицейских, которые подхватили Монталя и исчезли вместе с ним в маленькой двери, открывшейся перед ними, которая сейчас же и закрылась.

Четверть часа спустя Еннион, Санглие и Бастьен произвели обыск в аэрогараже.

Бастьен знал секрет, как открыть сундук Монталя и из глубины этого сундука он вытащил пачку белых конвертов, запечатанных сургучом с инициалами Ф. М.

— Здесь все, — сказал он Енниону. — Мы можем уйти.

Еннион, Санглие и Бастьен вышли из бюро аэрогаража, объявив испуганным конторщикам, что их патрон скоро вернется.

В кабинете Енниона все трое вскрыли конверты и осмотрели тщательно их содержимое.

Просмотрев третью связку, Бастьен воскликнул:

— Чудесно, я знаю все! Христиана и m-me Рондю в замке Пьеррефор Канталь с Ноэлем Монталь, по прозванию Ноэль де-Пьеррефор… По правде сказать, я подозревал это… Но в этом деле мы не должны выдавать себя, мы должны идти и действовать наверняка…

И повернувшись к Санглие, он продолжал:

— Начальник, — сказал он, переходя опять на прежний тон, — хорошо было бы послать предупредить Баптиста, что его госпожа найдена.

— Я пошлю полицейского инспектора…

— Да… А чтобы журналисты оставили нас в покое, Еннион напишет заметку в газеты.

— Отлично! — сказал Еннион. — А вы что будете делать?

— Вместе с г-м Санглие я отправлюсь на аэроплане в замок Пьеррефор. Я произнесу слово XV-ти и Ноэль примет нас… Мы поступим, соображаясь с обстоятельствами. Но нам должна быть предоставлена свобода действий, потому что если Ноэль воспротивится, придется, может быть, пустить в ход револьверы…

— Ступайте! — сказал Еннион. — Война объявлена. Цель оправдывает средства.

— Тогда все в порядке! Вернемся в аэрогараж; возьмем аэроплан Монталя: лучшего в Париже нет.

— Идем! — сказал Санглие.

Оба они простились с Еннионом и вышли.

Был уже полдень, когда Бастьен и Санглие увидели замок Пьеррефор. Сотрудник XV-ти знал его по названию и по местоположению, но он никогда в нем не был.

Замок возвышался мрачный и черный, с четырьмя толстыми, феодальными башнями, как огромный утес, громоздясь над потоком, переходившим далее в речку. Сосновые леса окружали этот утес и давали ему защиту и тень… На террасе этого замка пристал аэроплан Монталя, руководимый на этот раз Бастьеном и Санглие.

Прибытие механической птицы было замечено потому, что тотчас же на террасе появился человек.

Когда аэроплан остановился, человек этот вытащил револьвер из кармана своей куртки и, целясь в Бастьена, который держал руль поворота, сухо сказал:

— Кто вы такие? Я знаю аэроплан моего брата, но вас я не знаю… Не рискуйте двигаться, или я стреляю…

Бастьен тихо рассмеялся и сказал:

— Посмотри на меня, Ноэль… Неужели ты забыл Бастьена?.. Правда, ты меня видел только один раз… Послушай!.. Учитель сказал: «кто приходит во имя Оксуса, тот повелевает, кто принимает во имя Оксуса, тот покоряется»…

Ноэль де-Пьеррефор вздрогнул и медленным движением, как будто сожалея, опустил револьвер.

— Кто двое? — промолвил он.

— Близнецы, — ответил Бастьен.