Аллен Стил - Итерации Иерихона

Я продолжал таращиться на монитор, глядя, как последние пакеты из белых становятся серебряными.

— Это надо? — спросил я, не желая отрываться из-за звонка какого-нибудь йеху. Не так уж часто удается заглянуть в глаза самому дьяволу. Джах спросил у отца, срочно ли я нужен, потом снова прикрыл рукой микрофон:

— Он говорит, звонит некто Берил Хинкли. И она хочет увидеться с тобой через час.

16. ПЯТНИЦА, 12:06

Когда я вылез из рикши, пойманной около станции Метролинка, и расплатился, в Клейтоне уже началось полуденное оживление — народ спешил на ленч. Парнишка в седле, ни слова не сказав, сунул бумажку куда-то за пазуху, круто рванул с места и всунулся в четырехрядное движение на Сентрал-авеню, подрезая носы автобусам на повороте к Форсайт-стрит.

Еще задолго до того, как окружное и городское управления Сент-Луиса объединились, Клейтон был небольшой метрополией, обладающей собственными правами, — процветающий «окраинный городок» рядом с Форест-парком. Теперь это был один из деловых районов Аптауна, и линия небоскребов отбила новый горизонт в нескольких милях от берега Миссисипи. В отличие от Даунтауна Клейтон оправился от землетрясения полгода назад — не без помощи жирного ломтя от пирога федеральной помощи. Кое-какие домишки еще были в развалинах, пара переулков по-прежнему непроходима, а в целом — не скажешь, что это место зацепило Нью-Мадридом.

И неудивительно. Клейтон всегда был похож на кусочек Лос-Анджелеса, снятый с Беверли-Хиллз и перенесенный воздухом, по кирпичику розового гранита один за другим, для возвеличения Сент-Луиса. Однако я никогда не был в особом восторге от этой части города. Несмотря на свой прилизанный постмодерновый внешний лоск, Клейтон оставался все тем же гетто: десять богатых кварталов, населенных бухгалтерами-консультантами по налогам, юристами корпораций, главными вице-президентами — надменный Диснейленд для взрослеющих яппи и молодых наследников, попирающих его тротуары по дороге к своему шансу сшибить большие баксы. Днем здесь патрулей ВЧР видно, не было, но они внимательно следили ночью, чтобы беженцы из Сквот-сити не заняли места на подъездных аллеях и проходах аристократии, называющей Клейтон своим домом. Однако с высоты куда больнее падать: среди этих беженцев могли быть и те, кто жил здесь когда-то.

Погода стала портиться, на голубое с утра небо полезли бледно-серые тучки — с запада надвигался поздний холодный фронт. Из офисов народ повалил на ленч, и я пошел вместе с толпой по тротуару Сентрал-авеню в Le Cafe Francois в полуквартале от окружного суда.

Это было типичное в бизнес-районах бистро, забитое торговыми агентами и секретаршами, и я несколько замешкался, разыскивая глазами Хинкли. Она сидела в отгороженном отсеке в глубине зала с чашкой «капуччино» в руках и украдкой поглядывала на дверь. Увидев меня, она никак этого не показала, только слегка наклонила голову. Я прошагал к ней через заполненный зал и сел напротив.

— Привет, — сказал я. — Давненько не виделись.

— Вы опоздали, — холодно ответила она. — Еще немного, и я бы ушла.

Я пожал плечами:

— Если вам был нужен репортер, выбрали бы такого, у которого есть машина.

«Или такого, который успел бы за последние двадцать четыре часа принять душ и переодеться», — мог бы добавить я: она сморщила нос на мой неопрятный вид. Однако я был не виноват: она мне оставила времени в обрез, чтобы вскочить на поезд Зеленой линии, даже не успев почиститься.

— Не важно. — Она говорила спокойно. — Это будет быстро. Когда мы закончим разговор, вы проводите меня к зданию суда в этом же квартале, где я попрошу судью поместить меня в тюрьму с целью защиты.

— Как?

Скажи она, что собирается броситься с моста Мартина Лютера Кинга, я бы удивился меньше.

— Я бы предпочла сдаться федеральному судье, — продолжала она, — но федеральный суд всего в трех кварталах от стадиона. Поскольку все это делается, чтобы ускользнуть от ВЧР, придется пойти в суд штата.

— Эй, леди, погодите-ка минутку. Отчего вы…

Меня прервала молоденькая официантка, подавшая мне меню. Я был голоден и вполне бы справился с гамбургером и жареной картошкой, но отказался от них и попросил кофе. Девушка очаровательно улыбнулась и растаяла в толпе.

— Вы принесли ПТ? — спросила моя визави, когда официантка уже не могла нас слышать. Я полез в карман и вынул Джокера.

— Отлично, — продолжала она. — Я выбрала людное место, поскольку тут безопаснее всего, но все равно у нас мало времени.

Я положил Джокера на стол, но звукозапись не включил.

— Ничего подобного, — ответил я. — По-моему, у нас целая вечность. Или по крайней мере у нас есть время попить кофе и познакомиться получше…

— Мистер Розен… — нетерпеливо перебила она.

— Самые обычные вопросы. В какой вы школе учились? Как вам понравилось представление в Муни в тот вечер? Что это вы сказали моему лучшему другу, что его за это убили? И все такое прочее.

У нее заиграли желваки на скулах; она, казалось, готова была взорваться, но ей поневоле пришлось сдержаться, поскольку официантка как раз принесла и поставила передо мной кружку черного кофе.

— Я тут навел о вас справки после нашей встречи, — продолжал я, когда девушка исчезла снова. — Обнаружил кое-что интересное. Например, что вы старший научный сотрудник в «Типтри», работали над проектом «Рубиновая Ось» в программе «Сентинел» и что ваш босс, Ричард Пейсон-Смит, сейчас разыскивается федералами в связи с двумя убийствами.

Я взял молочник и чуть забелил кофе в кружке.

— А вы тоже скрываетесь, начиная со вчерашнего вечера, — добавил я, размешивая молоко ложечкой. — Судя по тому, где мы находимся, вы, должно быть, удирали по Зеленой линии, потом пошли в «Рэдиссон» или в «Холидей Инн», зарегистрировались под вымышленным именем и заплатили за номер наличными, разумеется, — поскольку сообразили снять с кредитных карт разрешенный максимум.

У нее от гнева глаза стали шире, и еще немного — из ушей засвистел бы пар. Кроме операций с банкоматом, все остальное было чистой догадкой, но ей об этом знать было не обязательно. Я ее достал до печенок, что и было, надо сказать, моей целью.

— Разумеется, — продолжал я, не давая ей перебить, — я мог бы встать и уйти прямо сейчас. Это, конечно, значило бы заставить вас платить по счету, но я думаю, что это была бы самая маленькая из ваших теперешних бед.

Тут я сделал паузу и отпил из кружки.

— А кофе у них хороший, — заметил я. — Так как, будем говорить по делу или ну его?

Это был блеф. Была бы у меня пара медных наручников, я бы ее приковал за ногу к столу, а ключ пригрозил бы выбросить в мужской туалет, если она немедленно не выложит все начистоту. Эта баба меньше чем за двое суток после нашей встречи устроила мне веселую жизнь, и заставить ее покорчиться было некоторым реваншем. И я не собирался отпустить ее к какому-то судье в камеру, пока она мне не выложит все свои мерзкие секреты.