Аллен Стил - Итерации Иерихона

Я, конечно, знал старую поговорку, что ты выходишь в киберкосмос каждый раз, когда набираешь телефонный номер, но телефонный разговор — это такая рутина, что об этом как-то не думаешь. А путешествия ВР… мне это как затяжные прыжки с парашютом. Одним нравится, а другим нет — вот и все.

— Ну я же это сделал, — сказал он таким тоном, будто прыгнул со старого железнодорожного моста в Миссисипи, а теперь ждет, чтобы я это повторил. Да ты не бойся, эта штука не поджарит тебе мозги. Ну давай — я не знаю, сколько это продлится.

«Что именно — это?» — хотел было спросить я, но Джах так был похож на подростка, показывающего что-то взрослому, чтобы тот это оценил, что я, хоть и неохотно, нахлобучил шлем на голову. Джах подрегулировал визор, установив его точно напротив моих глаз.

— Ладно, малыш, — сказал я. — Покажи, что у тебя получилось.

Сначала было темно, потом вселенная наполнилась радужно-серебряным светом, лишенным контуров и в то же время четким, будто я смотрел сквозь слой электронного шелка. Потом свет потускнел до уныло-серого, а прямо передо мной возник небольшой серебряный квадрат — расчерченная вдоль и поперек плоскость, плавающая в нуль-пространстве.

— О'кей, — прозвучал голос Джаха, — это изображение компьютерной памяти. Каждая ячейка этой матрицы представляет собой программу или файл, который у меня в этой штуке хранится. Тронь его, и посмотришь поближе.

Я замешкался, потом поднял руку и коснулся созданной компьютером розы у меня перед глазами. Я показал пальцем прямо на матрицу и вдруг почувствовал, что лечу вперед…

— Эй, стой! — крикнул Джах, и его руки схватили меня за плечи. Давай-ка ты лучше сядешь, ладно?

Я почувствовал, как меня сажают в кресло.

— О'кей, так лучше?

— А? Да… спасибо.

Я даже не заметил, когда потерял равновесие. Плоский квадрат превратился в прозрачный трехмерный куб, составленный из десятков кубиков поменьше. Похоже было на хрустальный вариант той старой головоломки, что была у моего старика, — там, где надо было крутить сцепленные кубики разного цвета, пока не составишь их как надо или мозги не вывихнешь… кубик Рубика она называлась. Только через эту можно было смотреть насквозь.

— О'кей, — сказал Джах, — матрицу видишь ясно? Все пакеты видишь?

— Вижу, да.

Каждый ящичек — или пакет, по терминологии Джаха, — был помечен своим алфавитно-цифровым кодом; это были хранимые в памяти программы. Медленно поворачивая куб, я видел, что не все пакеты были серебряного цвета: поближе к центру сгрудились кремовые пакеты. Пока я смотрел, один из них вдруг сменил цвет на серебряный.

— Они цвет меняют, — сказал я.

— Это все время с тех пор, как я впервые посмотрел на матрицу. Сначала серебряных было только несколько штук, а остальные белые… но первыми стали серебряными драйверы системы. А все остальное — другие файлы и программы этой машины.

— Вирус? — спросил я и услышал, как Джах недовольно хмыкнул. — Ты же сказал, что твоя антивирусная программа не смогла ничего найти…

— Именно, — сказал Джах. — Но эта гадость все засосала… А «Скад» самая лучшая антивирусная программа, можешь мне поверить.

Я тряхнул головой. Это было неправильно; передо мной плавали вперед и назад киберпространственные конструкции. Я вцепился в подлокотники, борясь с приступом головокружения.

— Не понял, — сказал я, когда кубик снова намертво закрепился перед моими глазами. — Если эта программа все еще работает, то она, значит, не заражена…

— Э, нет, — ответил Джах. — Провиртуал — программа, с которой мы сейчас работаем, — была захвачена одной из первых, и это — самое странное. Все зараженное вирусом работает, как работало. Вот только… давай я лучше тебе покажу. Выйди-ка из матрицы, ладно?

Мне потребовалась секунда сообразить, о чем он просит. Я осторожно поднял руку и показал на участок пустого пространства над кубом. Сразу же я был приподнят над матрицей; она чуть уменьшилась, но была видна целиком.

— Я загружаю старую игру, которую выбросил из памяти пару месяцев назад. Она называется «Марсбот» — глупейшая штука, когда разберешься… но ладно, вот я беру ее диск и вставляю в дисковод. Теперь смотри.

Я увидел, как в стороне от матрицы появился изолированный пакет, как смещенный электрон цвета сливок. Сначала ничего не происходило…

А потом произошло.

Быстрее, чем мог уследить глаз, возник мост — цепь серебряных пакетов, выстроившаяся вдоль невидимого пути, извилистого, как путь коня на шахматной доске. Я не успел вздохнуть, как мост дошел до нового пакета с «Марсбот», и какую-то долю секунды пакет оставался молочно-белым.

Потом стал серебряным.

Потом цепь пакетов дернулась, как рыболовная леска при подсечке, и новый пакет всосался в куб вместе с ней. Пакета с «Марсбот» больше не было…

А куб стал больше.

— Черт возьми, как ты это сделал?

— Это не я, — тихо сказал Джах. — Это компьютер сам. Я не трогал клавиатуру после того, как вставил «Марсбот» и нажал «Ввод». Вирус добрался до программы, прорвался через ее антивирусную защиту, добрался до исходного кода и поглотил игру — и все это за то время, что мы на него смотрели.

Я стащил с головы НД, встряхнулся, переходя от виртуальной реальности к настоящей, и уставился на монитор. Изображение кубической матрицы на экране компьютера было куда более плоским и менее реальным, чем в киберкосмосе… но не менее пугающим.

— Едрена бога мать, — прошептал я.

— Черт знает что, Джерри. — Джах смотрел на меня встревоженными глазами. — Это какая-то непонятная фигня. Я не знаю, что ты подцепил, но это не обычный вирус. Он не обнаруживается, он не уничтожается, но он захватывает все, до чего дотянется.

Он показал рукой на экран:

— Я против него пустил в ход все. — В его голосе послышалась и злость, и благоговейный трепет. — Другие антивирусы, «Нортон Тессеракт», «Лотус Опус»… блин, даже диск с вирусом, который мне когда-то всучили, — и он глотает все подряд, как трясина.

Он удивленно покачал головой:

— Что бы это ни было, эта тварь голодна, как волчица. Если бы я не знал наверняка, я бы подумал…

Перебивая его речь, загудел старинный телефон в виде Микки Мауса. Джах ругнулся себе под нос, наклоняясь за трубкой; секунду послушал и прикрыл рукой микрофон.

— Отец, — сказал он. — Он требует, чтобы ты немедленно поднялся наверх. Там кто-то звонит и хочет с тобой говорить.

Я продолжал таращиться на монитор, глядя, как последние пакеты из белых становятся серебряными.

— Это надо? — спросил я, не желая отрываться из-за звонка какого-нибудь йеху. Не так уж часто удается заглянуть в глаза самому дьяволу. Джах спросил у отца, срочно ли я нужен, потом снова прикрыл рукой микрофон: