Александр Мирер - Мост Верразано

Амалия поведала ему легенду о конструкторе автомобилей, работающем в «Дженерал карз», каковой сбежал, увозя служебные секреты, — господин офицер, возможно, знает, что все детали конструкции нового автомобиля являются величайшим фирменным секретом, каковой не должен попасть в руки конкурентов. Исходя из изложенного, они стремятся разыскать этого человека и предложить ему вернуться прежде, чем он передаст секреты в нежелательные и (или) недобросовестные руки.

— Так что угодно господам? — еще раз спросил дежурный.

— О, только содействие! Мы очень, очень бы просили посодействовать нам в просмотре пассажирских списков за последние восемнадцать часов. Списков отбытия, я имею в виду.

— Вы очень хорошо говорите по-немецки для американки, — внезапно отозвался дежурный.

— Я выросла в немецкой семье в Америке, господин офицер.

— Очень приятно, — сказал дежурный, — Хорошая немецкая речь у иностранки — это приятно. Мы здесь любим, свои язык и огорчены засорением его английскими словами, все более увеличивающимся и распространяющимся по немецкой земле…

Джек, понимавший примерно одно слово из трех, солнечно ему улыбался. Мой сладкий мальчик, злобно подумала Амалия,

— …По немецкой земле. Но к сожалению, ибо я рад был бы оказать любезность гостям и коллегам, я вынужден в просимом вами отказать. Вам следовало обратиться в Интерпол, и тогда…

— Господин офицер, но этот человек пока не совершал противозаконий! Мы хотим удержать его, притом не от нарушения закона, а от нарушения контракта с нашей фирмой!

— Ах, вот так… — проговорил дежурный. Было почти слышно, как у него скрипят мозги, складывая оценку для столь необычной ситуации. — Тем более, уважаемая

Фройляйн. Полиция не вправе искать того, кто не преступал закон.

Оставался последний козырь. Амалия спросила:

— Но если вас попросит о содействии руководитель солидной немецкой фирмы? Осмелюсь также напомнить, что полиции не потребуется искать кого бы то ни было, господин офицер. Мы сами просмотрим списки.

— Пфуй, — сказал полицейский. — Смотреть ничего не надо, имена всех пассажиров введены в вычислительную машину нашего аэровокзала. О каком руководителе говорит фройляйн?

Амалия достала из сумки свою деловую карточку, на которой были записаны имя и телефон вице-директора немецкого отделения. Дежурный господин принял карточку — вежливо приподнявшись — и прочел сначала лицевую сторону:

Дженерал карз корпорейшн

Отдел безопасности АМАЛИЯ М. БОНФЕЛЬД

Организатор

Наклонил голову в знак почтения к ее должности в столь известной корпорации, перечитал еще раз — Амалия едва не зашипела от злости — и наконец перевернул. На обороте было имя, вполне немецкое: Август Ренн — и телефонный номер.

— Это телефон вице-директора фирмы «Дженерал карз верке» господина Ренна, — ласково пояснила Амалия.

— В нашем справочнике наличествуют телефоны этой почтенной корпорации, я полагаю, — почти ласково ответил дежурный. — Однако же, наши правила…

Они препирались еще минут пятнадцать, и несчастная госпожа организатор сдалась. Полицейский проводил их с Джеком в центральный зал аэропорта, в безумную вечернюю суету, в разноцветную толпу — японских туристов здесь было еще больше, чем в Штатах, и больше молодежи, нарочито небрежно одетой и с рюкзаками.

— Ну что поделаешь, Амми, переждем до утра, — утешающе гудел Джек, — Сейчас найдем гостиницу, завтра будет его командир, договоришься… А ты ловко как болтаешь по-немецки!

— Молчи, ниндзя… — фыркнула Амалия к понеслась к стойке обмена денег, а потом к телефону.

Сообразила все же, что не надо срывать avo на бедном Джеке, и, войдя в телефонную будку, прислонилась плечом к его груди. Он приобнял ее и вдруг сказал задумчиво:

— Представляешь, наружки никакой не заметно. То ли действительно ее нету, то ли профи настоящие…

Амалия не желала занимать этим, голову: бесполезно. Она была все-таки специалист и понимала, что если: стро-шъ такую операцию всерьез, нужно несколько человек прикрытия, в сейчас аадо рассчитывать на талант и удачу. Она дернула плечом, сказала: «Ты погуляй, посмотри» — и набрала номер.

Телефон господина Ренна, как ни удивительно, ответил. И сам господин Ренн был на месте. Сказал — да, его предупредили; да, он постарается помочь. Пусть мадам перезвонит через полчаса.

— А, черт, пойдем поищем кафе, — сказала Амалия Джеку, употребив тот синоним слова «черт», который слышала от Умника.

И пошла, усиленно виляя задом — для самоутверждения.

Умник же, из-за которого у бедной американской девушки было столько хлопот, сидел в своем голландском домике и приятно беседовал с госпожой Лионель. Старая дама с упоением трещала, рассказывая своему благодетелю о местных делах. Разводка Хелла — с которой господин Тэкер некогда ловил карпов из окна кухни — вышла, замуж в третий раз и переехала то ли в Гаагу, то ли куда еще. Плату за воду снова повысили. Доктор Сакс открыл зубоврачебный кабинет в дополнение к своей терапевтической практике, у него работает очаровательная дантистка, такая черненькая и кудрявая, — господину Тэкеру она должна понравиться.

— Марта, дорогая, — перебил ее Умник. — Вы помните, что на этот раз никто не должен знать о моем приезде? Какие там кудрявые девушки?

— Конечно, помню! Еще бы не помнить! Но не вечно же вам сидеть, взаперти со старухой!

— А кто может знать… У вас будет со мной порядочно беспокойства, дорогая Марта.

— Какого беспокойства? — с энтузиазмом спросила Марта.

— Одежда У меня только то, что на теле, да этот плащ, — спасибо, что сохранили.

— Ми-и-истер Тэкер! Я и рубашку вашу сохранила, и ваш прекрасный галстук! И тапочки. Как я могла это выбросить?

— Так вот, Марта. Мне надо бы пару-другую брюк, несколько рубашек… куртку бы хорошо домашнюю. И уличное что-нибудь… не знаю.

Госпожа Лионель немедля составила план действия. Она съездит в Зандам…

— На велосипеде? — перебил Умник.

— Конечно! — сказала госпожа Лионель.

— Чертовы голландские обычаи! — сказал Умник.

Госпожа Лионель в восторге захихикала. Тогда Умник объяснил ей, что она, черт побери, может для успокоения его совести принять у него малую толику денег, чтобы ездить по его делам хотя бы на автобусе, если уж ей претит такси. Госпожа Лионель стала вдруг серьезной и сказала, что если она начнет раскатывать на такси, то вся деревня этим заинтересуется, в этот Гугер на почте — он отъявленный сплетник — начнет судачить, откуда у нее вдруг такие средства. На автобус она, так и быть, согласна, но не на такси, нет… Затем она развила свой план: покупать надо в дорогом мужском магазине, где одежду меняют по первой просьбе, — примерять ее дома и менять. Вот.