Борис РУДЕНКО - Журнал «Если» 2009 № 12

Она меня защитит и укроет. Ее специально изготовили для работы на планетах, подобных Фенебре. Точнее – для меня.

На самом деле часы моего отдыха распределяются немного иначе, чем это принято. Я крепко сплю часов пять, потом просыпаюсь и пару часов читаю то, что мне захочется, а затем снова погружаюсь в сон до начала рабочего дня. Если бы об этом узнали психологи Управления, они бы непременно поставили в моем личном деле яркий значок о наличии тревожной аномалии в состоянии моего здоровья. Когда я с ними встречаюсь, меня так и подмывает вручить им это сладкое открытие. Останавливает лишь осознание того факта, что ни мне, ни психологам огласка моих прегрешений не принесет никакой выгоды.

Психологам просто прикажут заткнуться, а мне – немедленно отправиться на место исполнения служебного долга вплоть до истечения срока контракта.

Да я и не собирался ничего разглашать. Мне нравилась моя работа. Мне очень нравилась моя Машина.

Вместе с ней мы совершали на Фенебре всяческие подвиги: исследовали планету, составляя ее географическую и геологическую карты, боролись со стихиями и местной агрессивной фауной, пытаясь разобраться, стоит ли, собственно, Фенебра всех этих усилий. Если честно, подвиги совершала Машина. Я всего лишь присутствовал при этом, находясь в ее уютном чреве, под защитой могучей брони и механизмов. Машина – фактически штучное изделие, специально изготовленное для работы в специфических условиях Фенебры, – лаборатория и комфортабельное убежище для его экипажа (меня), гостиница для нечастых посетителей, этакий самодвижущийся дом или даже крепость, способная функционировать полностью автономно в течение полутора стандартных лет. Так долго, впрочем, оставаться на Фенебре я не собирался, обычно срок вахты не превышал пяти – восьми месяцев. Запасы энергии, пищи и прочих ресурсов закладывались из соображений безопасности экипажа, действующего в экстремальных условиях совершенно незнакомой человеку планеты. То есть моей безопасности. На самом деле этот механизм имеет другое название – наземный тяжелый транспортный модуль класса «дракон». Но я всегда называл его моя Машина.

Меня вместе с моей Машиной – или Машину вместе со мной – забросили на Фенебру пять месяцев назад, когда открылась подходящая «кротовая нора». Теперь моя вахта подходила к концу. Техники на Земле уже сканируют пространство, готовя мое возвращение, скоро «нора» откроется вновь, и мы вернемся домой. Думаю, произойдет это в ближайшие дни. Потом полуторамесячный отдых и новая командировка. На Фенебру или в другое место – это решать не мне, а моим начальникам.

Фенебра – слишком горячая и сейсмически буйная планета для того, чтобы основывать здесь постоянную колонию. Она расположена слишком близко к своей звезде. Но все же она кислородная и чрезвычайно богатая ресурсами. Следующая за ней в порядке удаленности от светила планета системы своего имени не имела, ее звали только по номеру – Вторая, потому что разведчики не именовали планеты, На которых никто из них не побывал. Такая традиция. По идее, эта планета должна была выглядеть намного комфортнее. Пока мы практически ничего о ней не знали, потому что техники Управления, как ни пытались, не могли отыскать в пространстве ведущие к ней «норы» – что, честно говоря, выглядело весьма странно, – а посылать специально на разведку межзвездник было просто возмутительно дорого. Мое руководство весьма разумно решило начать с финансово перспективной Фенебры, основать здесь базу (при условии, что она окупится в разумные сроки) и уже после этого отсюда, оплатив работу межзвезд-ника, как следует взяться за Вторую:..

Весь рабочий день сегодня нас потряхивало. Сила подземных толчков не превышала трех баллов, но их неравномерный, сложный рисунок здорово изматывал, так что к вечеру, когда Машина выбралась за пределы сейсмоактивной зоны, я чувствовал себя изрядно уставшим. Конечно, можно было бы не слишком напрягаться – намеченную программу исследований Фенебры мы с Машиной выполняли с избытком. Я просто наткнулся на очень интересную аномалию в толще коры совсем недалеко от поверхности и, движимый здоровым исследовательским азартом, надеялся успеть составить хотя бы предварительное описание неизвестного феномена. Тем не менее, забираясь в спальный кокон, я очень надеялся, что ночь пройдет спокойно. Как оказалось, напрасно. Я не успел досмотреть даже первый сон, когда был разбужен назойливым пением зуммера. Кто-то настойчиво пытался со мной связаться. Выбравшись из кокона, я включил экран.

Центр – Разведчику. Вам надлежит срочно эвакуировать исследовательскую группу из пяти человек. Есть раненые. Координаты…

Изумление мое не имело предела. Какая, к черту, группа? Откуда она взялась? Кому могла прийти в голову идея забрасывать сюда людей до того, как закончится разведка? Почему, в конце концов, мне не сообщили, что на Фенебре я уже не один?

Я ввел полученные координаты в компьютер, и мое изумление мгновенно сменилось яростью. До указанной точки как минимум двое суток хода. Значит, столько же обратно. Вполне вероятно, что к тому часу, когда откроется «нора», мне просто не успеть. О чем они там думают? «Норы» не раскрываются по нашему желанию, мы можем только рассчитывать момент их появления. И это означает, что нам с Машиной придется ждать долгие недели, а может быть и месяцы, пока мало предсказуемая метрика пространства вновь предоставит возможность для возвращения или же техники Центра отыщут для нас другой канал. Ничего подобного в контракте на эту командировку я не видел. К сожалению, я не мог высказать свои соображения руководству: связь была односторонней. Чтобы проколоть пространство для доставки сообщения, требовалась офомная мощность, в экстренном случае Машина была способна послать лишь один-единственный короткий сигнал, означающий, что мои дела совсем плохи и нужна срочная помощь…

Постепенно я успокоился. Помощь нужна не мне. Она необходима тем, кто попал в беду. И насчет контракта я тоже не прав. Обязанность | спасать – выше любого контракта. Но все же мне было очень интересно: что же я буду делать на Фенебре со спасенными, если мне удастся-таки их спасти?

И словно в ответ на мои сомнения, экран связи ожил вновь.

После приема группы двигаться в точку, координаты… Открытие j канала ожидается через сто пятьдесят шесть часов от настоящего момента. Конец.

Значит, новую «нору» уже вычислили, и в запасе у меня есть неделя. IЯ снова посмофел на координатную сетку. Два дня до эвакуируемого j лагеря, примерно три до места, где появится еще одна «нора». Всего – * пять. Но это только теоретически. На Фенебре дорог нет, и появятся они не скоро. На Фенебре вообще невозможно предсказать, что именно встретит тебя на следующем десятке мефов пути. В любом случае отправляться следовало немедленно, и я приказал Машине проснуться, включив последовательность команд подготовки к началу движения.