Александр Борискин - Отмеченные Фортуной

Больше всего поражала командировочных продажа свежей клубники с лотков в городе.

— У, капиталисты! Совсем зажрались! Мало того, что магазины ломятся от продуктов, а одежды и хозтоваров столько, что глаза разбегаются, так еще в середине января на каждом углу свежая клубника продается, — возмущался Сергей Петрович.

— Я вчера зашел в магазинчик, сначала не понял, что в нем продают. Потом по запаху определил — специи и пряности. Все стены выдвижными ящичками заставлены. Я не поленился, прикинул — около двух тысяч ящичков. Значит и различных приправ столько же, — вторил ему Тихон Иванович. — И зачем столько?

На одном из предприятий, на вопрос Тихона Ивановича о стимулах хорошей работы рабочих, директор ответил:

— Вот идут мои рабочие после работы домой, проходят мимо витрин магазинов с товарами и ценами на них, и думают: буду лучше работать — заработаю больше денег — куплю больше качественных товаров — буду жить лучше. Витрины — лучший стимул!

Между собой командировочные долго обсуждали этот ответ и пришли к выводу, что он, наверное, прав: никакая почетная грамота не заставит человека постоянно трудиться лучше и лучше, если не платить ему достаточно денег для того, чтобы он имел возможность купить все, что пожелает, совершенно свободно в магазине. Но для этого магазины должны быть полны товарами.

Наконец, учеба закончилась, и самолет совершил посадку в Шереметьево. Командированные за месяц уже отвыкли от суровой действительности того времени: вокруг аэропорта лежал грязный неубранный снег, было слякотно, горели только отдельные фонари, автобусы из аэропорта ходили редко, не придерживаясь расписания. Какой контраст с Брюсселем! Там все сияет огнями, дороги чистые, у всех обувь на ногах сверкает глянцем. Хорошо, за ними прислали автобус. Игорь сразу направился на Ленинградский вокзал и — на поезд до дома.

В Ленинграде середина февраля всегда снежная и метельная. Только иногда бывают оттепели, и тогда раскисший снег превращается в кашицу, по которой с трудом пробираются люди, проклиная погоду и дворников. Вот такая погода и встретила Игоря в городе. Впереди было два выходных, и Игорь первым делом проверил содержимое холодильника: перед отъездом он отдал ключи от квартиры своей неофициальной секретарше, экономисту планового отдела Серафиме Валентиновне, женщине предпенсионного возраста, с наказом загружать его продуктами из наборов, которые будут распределять на заводе. Холодильник за месяц наполнился, но ненамного. Перекусить с дороги было чем, да и на выходные продуктов хватит.

Всю субботу пришлось заниматься хозяйственными делами, поскольку в его отсутствие помощница с восьмого этажа в его квартире не появлялась.

В ночь на воскресенье ударил небольшой мороз и пошел снег. Игорь решил съездить в Кавголово, покататься на лыжах. Большим спортсменом он не был, но скатиться с горки любил.

На обратном пути в электричке, обратил внимание на миловидную девушку, сидевшую у окна и держащую на коленях большую хозяйственную сумку. Вагон был набит людьми как сельдями в бочке: все проходы были забиты, полки заняты лыжами и рюкзаками, и поставить сумку было некуда. Девушка ехала уже давно, скорее всего из Выборга, поскольку протискивающиеся через толпу контролеры не обращали на нее никакого внимания — значит пригляделись. Игорь решил выйти на Ланской, там — на трамвай и через полчаса уже дома. Ехать до Финляндского вокзала не стал: толпы людей на вокзале и в метро последнее время стали выводить его из себя.

Он стал пробираться к выходу, когда заметил, что девушка с сумкой не отстает от него, пользуясь им как тараном. Выйдя из вагона, Игорь оглянулся: девушка вышла на перрон, а ее сумка застряли в ногах людей, столпившихся в тамбуре. Она дергала ее за ручки, но все было бесполезно. Игорь понял, что сейчас двери закроются, девушка останется на Ланской, а ее сумка уедет на Финляндский вокзал. Он бросил лыжи, подскочил к ней, перехватил ручки сумки, стал ее дергать, стараясь вытащить из вагона. Девушка схватилась за его куртку и также стала ему помогать. Неожиданно одна ручка оборвалась, но сумка, все же, под недовольные крики пассажиров электрички, вылетела на перрон. Двери закрылись, и поезд отошел от станции. Сумка оказалась довольно тяжелой, и от рывка Игорь вместе с ней упал, повалив и девушку, в отчаянии помогавшую ему спасать свою сумку. Девушка лежала на спине на перроне, засыпанном снегом, сверху на ней устроился Игорь, а сумка валялась рядом. Наблюдавшие за этой сценкой люди на перроне громко смеялись, обсуждая это происшествие.

— Все как в сказке про репку, — громко сказал какой-то мальчик, держа за руку свою мать.

Наконец, Игорь догадался встать, помог подняться и девушке, которая морщилась, растирая ушибленное при падении бедро.

— Живы? Сильно ушиблись? — поинтересовался Игорь.

— Да нога что-то болит, — проговорила девушка и ухватила его за руку, пошатнувшись.

— Присядьте на свою сумку, — сказал Игорь, оглядываясь по сторонам. Скамеек нигде не было видно. — Вам далеко до дома?

— Мне на Первый Муринский проспект, в общежитие ЛИАПа (Ленинградский институт авиационного приборостроения). Не очень далеко. Сейчас отдохну и пойду.

Это общежитие Игорь прекрасно знал — сам прожил рядом с ним шесть лет в общежитии ЛЭТИ.

— А сами-то дойдете? Еще и сумку тащить надо! А у нее всего одна ручка осталась.

— Не беспокойтесь, как-нибудь управлюсь. Вам спасибо, что помогли — в сумке все мои вещи. Я ведь возвращалась с зимних каникул домой, а завтра уже в институт!

— Давайте, я все-таки Вам помогу! Тут на самом деле недалеко. Держитесь крепко за меня. Я возьму сумку, мы сейчас спустимся с перрона. Потом я вернусь на перрон и возьму свои лыжи. А Вы пока подумайте, как мы все это понесем!

Они медленно спустились по покрытым льдом ступенькам с перрона. Потом Игорь опять усадил девушку на сумку, а сам сходил за лыжами.

— Давайте познакомимся! Я — Игорь!

— Катя, — проговорила девушка и взглянула прямо ему в глаза.

Только сейчас Игорь заметил, какие у нее длинные ресницы и синие, отдающие в зелень, глаза. Косметики на лице совсем не было. У него перехватило дыхание.

— Катя, держись за меня крепче с левой стороны. Я возьму твою сумку правой рукой, а лыжи положу на левое плечо. Потихоньку дойдем. Медленно, Катя едва переставляла ноги, они пошли по проспекту Карла Маркса к Муринскому, потом свернули направо и, пройдя квартал, оказались около общежития.

На вахте Игорь усадил Катю на диван и попросил студентов, ошивающихся там без дела, позвать кого-нибудь из ее комнаты. Уже через три минуты вокруг Кати хлопотали три подружки, которые медленно повели ее на второй этаж в комнату, где они проживали. Игорь оставил лыжи около вахтера, попросив приглядеть за ними, а сам потащил следом злополучную сумку. Перед дверью в комнату он остановился и сказал: