Джеймс Хоган - Сибирский эндшпиль

- Ну что, сейчас лучше? Я пришлю врача, чтобы она посмотрела. А сейчас - спите.

- Спасибо, спасибо. - Пола откинулась на подушку и закрыла глаза. С ней снова говорили, как с человеком... Она боялась даже думать о том времени, когда это опять закончится.

Ей сказали, что это было пищевое отравление. Не удивительно, ответила она. Это скоро пройдет, заметили ей. Еще денек отдохнет и обратно на работу. Нет, запротестовала она, нельзя так быстро. Она еще с трудом ходит, не говоря уже о работе, десять часов в день. Нет, еще день - и все. Врачи были непоколебимы.

Поле тошно было подумать о том, чтобы вернуться. Вместе с ней в палате лежало еще несколько женщин, большинство - русские, но в них не было и доли той враждебности, которую она чувствовала в камере. Ей казалось, что в камере она попала в самое скверное окружение, какое можно себе представить.

Женщину с кровати напротив звали Таня, она была родом из Волгограда. Раньше он был Сталинградом, но партия очередной раз меняла местами черное с белым и развенчала память великого диктатора. Таня была учительницей, ее арестовали за то, что ее обучение несколько расходилось с официальной идеологической доктриной.

- Мне было совершенно все равно, что у них за доктрины, - объясняла она Поле. - А это одно из самых страшных преступлений для учителя. Бюрократу не объяснишь, что объективная реальность - это именно объективная реальность, а не то, чем она должна быть по велению партии. Мы можем только постигать ее. Детей надо учить, как думать, а не что думать. Единственное, о чем я заботилась - это детские умы.

- И это - преступление?

- Любая, даже потенциальная угроза режиму - самое страшное преступление. Но так, наверное, везде. Разве американцы не используют для этого религию - чтобы подчинялись и не спрашивали?

Пола покачала головой.

- Нет, если только этого не хотят люди. По закону религия отделена от образования.

- Вот как? - Таня заинтересованно посмотрела на Полу. - Я не знала этого. Я встречала мало американцев. У вас ведь не так просто получить разрешение на выезд за границу, правда?

- У нас не нужно получать такого разрешения вообще. Просто садишься на самолет и летишь, куда хочешь.

- Я не знала об этом... Ты ведь не шутишь?

Ее соседкой была Анастасия, из Хабаровска в восточной Сибири. Она говорила, что ее брат был осужден за передачу китайцам советских секретов.

- Надеюсь, судьба моего мальчика не пострадает, - пожаловалась она как-то Поле. - Он такой умница. В школе их учат программированию. Разве ваших американских детей пускают к компьютерам в пятнадцать лет?

Поле сказали, что ее переведут обратно в камеру после ужина. День тянулся, она становилась все грустнее и грустнее, и уже почти дрожала со страху, попыталась взять себя в руки, но страх и напряжение высасывали из нее энергию быстрее. Пола даже подумала о том, чтобы разыграть какой-нибудь несчастный случай - только бы оттянуть момент возвращения в камеру и на кухню.

Когда до ужина оставалось меньше часа, она услышала в коридоре, за открытой дверью палаты знакомый женский голос.

- Мне все равно, что вы врач. Говорю вам, ей от этого лучше не будет, и это вопрос здравого смысла, а не медицины.

Прямо перед дверью остановилась русская с огненно-рыжими волосами. На этот раз она была одета в светло-зеленую форму и спорила с седобородым мужчиной в белом халате. Она сделала утверждающий жест и Пола заметила знакомые резкие черты лица, высокие скулы и решительный подбородок. Мужчина что-то пробурчал, Пола не поняла - что, а затем они поспешили прочь по коридору, женщина продолжала:

- Тогда я позабочусь, чтобы об этом узнало начальство. Если вы не хотите подписать простой...

Неожиданно Полу захлестнула волна отчаяния.

- Анна! - закричала она.

Из манипуляционной в конце коридора прибежала медсестра-блондинка.

- Вы что-то хотели?

- Да, послушайте, моя знакомая только что прошла по коридору с доктором, в ту сторону. Пожалуйста, догоните ее, скажите, что я хочу с ней поговорить, пожалуйста! Это очень важно. Она рыжая, в зеленом костюме...

Анна кивнула и заспешила следом за ними. Пола, задрожав, упала на подушку. Она не могла упустить такой случай. Сейчас она медленно приходила в себя. Случай? Какой случай? Она даже не знает, что она ей скажет...

Снаружи опять послышались шаги и в комнату вошла Анна.

- Я догнала ее, - сказала она, странно глядя на Полу. - Она не знакома с американкой по фамилии Шелмер. Но она сейчас придет и поговорит с вами. Она подойдет через минуту.

Пола огляделась. Таня спала, Анастасия сидела за столом в конце палаты и что-то писала. Двое соседок были на процедурах, а третья сидела рядом с Анастасией. По крайней мере, можно будет поговорить без лишних свидетелей. Она попыталась взять себя в руки, стараясь расслабиться и успокоить дыхание.

В дверь палаты вошла рыжая женщина, посмотрела на Полу, и не узнав ее, оглядела всю комнату. Потом ее взгляд вернулся к Поле, та кивнула головой и попыталась улыбнуться. Русская подошла к кровати и остановилась рядом, заинтригованно глядя на Полу.

- Это вы американка? - спросила она на безукоризненном английском. Я вас не знаю... хотя лицо знакомое.

- В Тургеневе, шесть недель назад, в штаб-квартире безопасности. Вы там разнесли двух офицеров. Я была снаружи, вы вышли и мы с вами поговорили.

В лице русской отразилось понимание. У нее было потрясающе выразительное лицо.

- Ну конечно! Нервная девчушка в коридоре. Я думала, что мы с вами встречались где-то здесь, а не там. Значит, мы обе попали в Замок. Что вы здесь делаете? - она коротко махнула рукой вокруг.

- Говорят, пищевое отравление. Тараканы или что-то в этом роде... Я не знаю.

- Значит, вы американка. И вас зовут Пола. Я - Ольга. Санитарка сказала мне, что у вас что-то важное. В чем дело?

Пола оглянулась:

- Я бы не хотела говорить об этом при людях...

Ольга села на кровать и придвинулась ближе, вопросительно глядя на Полу:

- Ну?

- Вы учили меня не поддаваться угрозам.

- Правильно. Вам будут угрожать, и не поддавайтесь. Стоит им найти слабое место, и вы у них в руках - после этого они расколют вас. Но с силой они считаются. Это единственное, с чем они считаются. Если бы только Америка поняла это шестьдесят лет назад.

- Меня поместили в такую ужасную камеру... Там такие женщины... Это не столько угроза, сколько полная деградация.

- Да, это еще одна из их гнусных выходок. Мне жаль вас. Бунтуйте до тех пор, пока вас не переведут. Вы, американцы, совсем, как англичане: пытаетесь со всеми поладить. А так нельзя. Кончится тем, что вы только переругаетесь со всеми. С русскими так нельзя. Они все крикуны, и только тот, кто кричит громче и дольше, добивается своего. - Ольга потрепала Полу по плечу и стала подниматься. Пола схватила ее за рукав: