Джон Кристофер - Маленькие человечки

– Твой проклятый насморк – психосоматический. Если бы ты хоть на час перестала думать о себе, с тобой все бы было в порядке. Я сказал – на час? Хотя бы на минуту.

– Послушай, – прервала она его. – Мы уезжаем. Завтра.

Уоринг удивленно посмотрел на нее.

– А маленькие человечки?

– Они ушли. И мне плевать, вернутся они или нет.

– А мне нет.

– Конечно, – засмеялась она. – Дэниел рассказал мне о вашем разговоре. Я оказалась права. Так кого ты собираешься подключить? Мэтьюса? Нет, не думаю. Ты хочешь найти более достойного компаньона, который бы позволил тебе клевать из одной миски с ним. Знаешь что?.. Мне кажется, ты, наконец, признался себе в этом.

– Признался в чем?

– Что ни на что не способен. Ты больше не скрываешь это от себя и не прячешь голову в песок, даже не пытаешься. В своей специальности ты ничтожество. А уж как человек ты полное дерьмо, прости Господи.

Она вернулась к кровати и села. Ее голос язвил, лицо белело во тьме, черты были плохо различимы – как в тумане. Уоринг нашел очки, и ненавистное лицо обрело четкость.

– Я не ничтожество, – процедил он, – в глазах всех, кроме тебя. Ты, конечно, хочешь быть женой преуспевающего воротилы. Но для тебя не важны заслуги, не так ли? Просто лучи успеха должны быть достаточно яркими, чтобы освещать и тебя тоже. Но самое смешное, ты не представляешь, как нелепо выглядишь, когда оказываешься в центре внимания. Даже когда ты радуешься, в тебе нет привлекательности, но когда ты оказываешься на публике… Ты слишком много и слишком громко говоришь. Независимо от того, сколько пудры ты наложишь, ты все равно потеешь, и все – все! – кто стоит вокруг и вежливо улыбается, смеются про себя – и даже в открытую, стоит тебе отвернуться. Единственное, что тебе стоит делать, – жить скромно и тихо. Тогда тыне выглядишь так нелепо.

Уоринг попал прямо в точку – в самое больное место. Он заметил, как напряглись мускулы у нее на лице, и приготовился к ответному удару и даже к атаке. Но Хелен сдержалась.

– Ты, вонючий ублюдок, – тихо произнесла она. – Я только хочу сказать тебе, что мы завтра уезжаем. Ты слышал? Мы завтра уезжаем.

Уоринг достал сигарету и зажег ее. Он не стал предлагать пачку Хелен. Она подошла и сама взяла ее. Он был готов к новой атаке, но ее не последовало.

– Желание быть женой Большого Воротилы – это далеко не все, не так ли? – спросил Уоринг. – Гораздо важнее для тебя – поразить все и вся вокруг, потому что ты невероятно ревнива. Да, для меня это открывает прекрасные перспективы, это мой шанс, и я это признаю. В этом мире, кроме трудолюбия и способностей, нужна еще и удача. Даже для научного работника. И вот сейчас маленький белый шарик попадает в мою лунку, и ты это знаешь и намерена сделать все, чтобы мне помешать. Именно поэтому ты хочешь, чтобы я уехал отсюда. Я прав?

– Ты слишком ничтожен, чтобы понять, – ответила она. – Маленькие человечки? Ничто не может быть мельче тебя.

– Это означает, что я прав.

– Нет, – она потушила сигарету, которой затянулась всего лишь пару раз. – Ты не сможешь этого понять, но я все равно скажу тебе. Маленькие человечки – этот отпечаток ноги, дыра в стене, свечка и обертка от шоколадки в башне – это были знаки, знаки чуда. Ты смеялся над всем этим. Помнишь матросов Колумба, которые увидели птиц и поняли, что за горизонтом открывается новый мир? Затем мы нашли человечков, и чудо стало реальностью, а что оно означало для тебя? Легкую победу, не более того. Ты сам сказал – маленький белый шарик попал в твою лунку. Вот что это для тебя. Ты вызываешь у меня отвращение. И поэтому мы уезжаем утром.

– Ты уезжай, если хочешь. Я остаюсь.

– Ну и оставайся, – с безразличием сказала она. – Мы уедем. Черри и я. А ты делай, что тебе заблагорассудится.

– Черри… – Уоринг снял с губы крошку табака. – Опять шантаж. Только на этот раз он не сработает. Черри с тобой не поедет.

– Ты что думаешь, она останется с тобой?

– Да. Но не из-за меня, а из-за Мэта.

– Ерунда.

– Правда? – Уоринг улыбнулся. – Попробуй проверь.

– Это несерьезно, – сказала она, но в ее словах появилась неуверенность. – У нее не может быть никаких видов на такого мужчину.

– Почему ты так думаешь? Ты бы, наверное, лучше знала свою дочь, если бы хоть иногда реально смотрела на мир, а не витала в облаках.

– Пьющий пуританин. Если бы он знал все о ней – даже самую малость, – он бы бежал от нее без оглядки. Наверное, не остановился бы до самого Дублина.

В ее голосе опять появилась неуверенность. Уоринг посмотрел на нее с горькой ненавистью.

– Боже мой! – воскликнул он. – Я готов поверить, что ты это сделаешь.

– Сделаю что?

– Наговоришь ему гадостей. Ты предашь ее, как предала меня. Проклятая бесчувственная сука.

– Свинья!

Хелен была в ярости. Они не могли отвести взгляд друг от друга, во взгляде каждого читались ненависть и презрение. Вдруг случилось невероятное. На какое-то мгновение у него закружилась голова, и он больше не смотрел на нее, или, точнее – он смотрел не только на нее. Его дух, освободившийся от телесной оболочки, оказался на свободе стал наблюдать происходящее Откуда-то сверху. Застывший, неизменяющийся и неизменяемый образ. Пока он наблюдал, фигуры внизу нарушили молчание. Его собственный голос, а затем и ее разразились потоком брани. Он не мог не слушать и не мог не смотреть. Не было глаз, чтобы закрыть их, не было ушей, чтобы заткнуть. Два существа, одним из которых, как он с ужасом осознавал, был он сам, продолжали оскорблять друг друга. Он отчаянно пытался усилием воли вернуться в телесную оболочку, но у него ничего не получалось.

И Уоринг почувствовал что-то еще, усилившее его ужас. Это ощущение он испытал впервые: чье-то присутствие рядом, другого зрителя, попавшего, как и он, в ловушку. Это была Хелен. Он попытался позвать ее, но безуспешно. Внизу продолжалось кукольное представление. Голоса перешли на крик.

Какое-то время Стефан не мог заснуть. Он лежал и смотрел в окно на три звезды – одну яркую и две блеклые. Только спустя некоторое время он понял, что дыхание Ханни стало прерывистым, – она тоже проснулась. Он тихо позвал ее, и она ответила.

– Ты не можешь заснуть? – спросил он.

– Я не чувствую себя усталой. – Она с минуту помолчала. – Не беспокойся. Со мной все в порядке.

Он зажег свет и взглянул нее. Она лежала на боку, повернувшись к нему, но часть лица была скрыта подушкой. Правый глаз Ханни смотрел на него из-под копны черных волос. Они лежали совсем рядом, и ему захотелось дотянуться до нее, дотронуться, обнять, успокоить и успокоиться самому. Но он не смог это сделать – между ними лежало прошлое.

– Послушаем музыку? – предложил он.