Джон Кристофер - Маленькие человечки

Дом стоял в самом сердце этой равнины. Маленькие существа сновали по лужайкам и парку, в озере плескалась рыба. Из нор и щелей в деревянных стенных панелях дома вылезли мыши и стали есть крошки, почти не сознавая, что теперь, когда исчезли кошки и крысы, жизнь стала гораздо безопаснее. Крыса на самом деле исчезла, они пришли сюда полтора тысячелетия назад с первыми людьми, которые решили здесь обосноваться. Пятнадцать столетий человек боролся с ними, но они выжили. Они не погибли и тогда, когда человека не стало. А теперь они пропали, убитые не голодом, не отравой и не ловушками, а новым необычным, смертельным оружием, находящимся в руках существ, которые только начали осознавать мощь своей силы. Кошки, которые охотились на крыс, тоже погибли. Мыши продолжали жить. Их никто не беспокоил: они не представляли угрозы новым хозяевам.

Мужчины и женщины спали в своих спальнях и видели обычные сны. А совсем рядом, бесшумно и быстро передвигались существа, похожие обликом на людей. Иногда они переговаривались друг с другом высокими певучими голосами, произнося гортанные звуки, но это была скорее привычка, чем необходимость. Они давно научились читать мысли друг друга, а теперь понимали и мысли других. Новые хозяева использовали свое оружие скорее из любопытства и интереса, а не злобы.

Бриджет ясно осознала момент пробуждения.

Она видела какой-то непонятный сон. Ей приснилось, что она еще учится в школе, и холодным зимним утром играет в хоккей на траве, а вокруг нее двадцать две девицы поддерживают ее криками.

Бриджет проснулась с чувством облегчения, что ей уже двадцать пять и она сама себе хозяйка, но в ушах все еще звучали странные крики. Теперь ей казалось, что они доносятся откуда-то неподалеку. Выпив воды из стакана, стоявшего рядом с кроватью, она внимательно прислушалась. Действительно, кто-то кричал, но это скорее походило на крик боли. Она быстро поставила стакан на место, чуть не разбив его о столешницу, «нащупала рукой выключатель, но свет не зажегся. Послышался еще один крик, приглушенный и отдаленный, но достаточно отчетливый в ночной тишине. Она поняла, что он донесся из северного крыла здания. Но это нелепо. Ведь в той стороне нет комнат, только башня.

Спать больше не хотелось: она очень испугалась.

Слезая с кровати, и, подойдя к двери, нажала на выключатель, но свет не зажегся. Перегорели пробки? Фонарик, который обычно, лежал, рядом с кроватью, она вчера взяла на кухню и не принесла обратно. Снова послышался крик. Она решила пробираться к комнате Дэниела на ощупь.

Войдя, она позвала его, но Дэниел не ответил. Ей пришлось подойти к кровати и потрясти его. Зевая, он произнес что-то бессвязное, но почти сразу же проснулся.

– Что?. Кто это? Брид? Зажги свет. Что случилось?

– Света нет. Наверное, перегорели пробки.

– Но ведь можно подождать и до утра, не так ли? Ты что, только ради этого меня разбудила? – Его рука пошарила в темноте, нашла ее плечо, ухватилась за лямку ночной рубашки и быстро опустилась вниз на грудь.

– М-м, – оценивающе хмыкнул он. – Залезай в кровать, здесь мы сможем поговорить.

– Нет. Послушай, Дэниел. Мне страшно. Кто-то кричит.

– Кричит? Я ничего не слышу.

– Отсюда не слышно. Кажется, кричат где-то в башне.

– Но там никого нет.

– Я знаю.

– И стены очень толстые.

– Но все равно звук доносится оттуда.

– Тебе, должно быть, приснилось. – Его рука сжала ее грудь. – Ложись рядом, и тебе сразу же станет хорошо.

– Я не спала. Я знаю. – Она пыталась говорить ровным голосом, но начала дрожать. – Пойдем со мной, и ты сам услышишь. Пожалуйста.

– Хорошо, – сказал Дэниел, смирившись. – Подожди, найду шлепанцы. Я думаю, твоя кровать ничуть не хуже моей. Надеюсь, мне разрешат остаться?

– Давай быстрее, – попросила она, дрожа еще сильнее. – Пожалуйста, дорогой.

Держась друг за друга, они пошли по коридору. Свободной рукой Бриджет нащупывала дорогу. В коридоре царила кромешная тьма и, кроме их шагов, не было слышно ни звука. Они добрались до ее комнаты, вошли и остановились прямо за дверью.

– Ничего, – сказал Дэниел. – Или у тебя слух лучше, чем мой? Она напряженно прислушалась. Ничто не нарушало тишины. В другие дни обычно налетал ветер, громко и протяжно завывая в водосточных трубах или в щелях башни. Но в эту ночь стояла мертвая тишина.

– Сейчас ничего, – сказала она. – Но я на самом деле слышала крики. Я не спала.

– Есть одно средство от страхов. – Он крепко обнял ее и повел к кровати. – Мы ляжем и подождем, не закричит ли кто снова. Как жаль, что так темно. У тебя случайно нет карманных светящихся, шахмат?

Она дала отвести себя в кровать. Дэниел Лег рядом. Когда он обнял ее, она все еще дрожала.

– Ты на самом деле очень испугалась, – заметил он.

– До этого мне снился сон, совсем обычный. Но я проснулась и уже дошла до двери, когда услышала крики. Честно.

– Такое бывает. – Его рука начала нежно и успокаивающе гладить ее тело. – В школе я знал парня, которому часто снилось, что стена открывается и из нее выходят чудовища, чтобы забрать его с собой. Он обычно просыпался от собственного крика. Кто-то включал свет, а он сидел на кровати, закрыв глаза ладонями. Когда мы брали его за руки и заставляли посмотреть вокруг, он клялся, что все еще видит их. Они были покрыты чешуей, а из пасти каждого торчали большие черные зубы.

Возможно ли это? Такие галлюцинации? Крик все еще стоял у нее в ушах, но реальны были только рука Дэниела, прикосновения его губ, и это заставляло забыть страх. Где-то в глубине он еще оставался, но тепло и энергия Дэниела, лежащего рядом, представлялись ей надежным щитом. Она прижала его к себе.

– Мне жаль, что тебе приснился кошмар, – пробормотал он, – но я очень рад, что ты пришла и разбудила меня. Надо бы делать это почаще – будить меня, я имею в виду.

– Да, – прошептала она.

– Стало лучше?

– Гораздо лучше.

Крик разрезал тишину и спокойствие, как нож – маленький, но острый и твердый, как алмаз. Задыхаясь, она почувствовала, как напряглось его тело. Ой тоже услышал. Это был тот же крик, но в нем слышалось еще больше отчаяния и боли.

Уоринга разбудила Хелен. Лампа рядом с ее кроватью горела, а жена стояла над ним и трясла его. Он протер глаза.

– Что случилось?

– Ты храпел.

– Ты разбудила меня, чтобы сообщить об этом?

– Я от этого проснулась.

Он сел на кровать и уставился на нее.

– Я простыл. Как я могу не храпеть, прости Господи? Мне довольно часто приходится терпеть твой храп.

– Та бы не простудился, если бы выбрал место для отдыха с более тёплым климатом.

– О Господи!

– Тебе-то что. Ты никогда серьезно не простужаешься. С моим насморком мне приходится мучиться неделями, даже месяцами.