Эдгар Берроуз - Затерянные на Венере

— За джонга! — воскликнул он.

— За джонга! — повторили гости.

— Пейте! — скомандовал Скор, и гости выпили.

Затем Скор обратился к ним. Это не была речь, это был монолог, который слушали все остальные. В монологе встретился анекдот, который Скор, очевидно, считал смешным. Когда он рассказал его, то сделал паузу, выжидая. Стояла тишина. Скор нахмурился.

— Смейтесь! — рявкнул он, и гости засмеялись пустым, безрадостным смехом. Только теперь, когда я услышал этот смех, у меня возникли подозрения.

Когда Скор завершил свой монолог, снова воцарилась тишина, пока он не скомандовал:

— Хлопайте!

Скор улыбнулся и раскланялся в знак признательности за аплодисменты, как будто они были искренными и подлинными.

— Ешьте! — скомандовал он, и гости принялись за еду. Затем он сказал:

— Разговаривайте!

И они начали беседу.

— Будем веселиться! — вскричал Скор. — Это счастливый миг для Морова. Я привел вам будущую королеву! — он указал на Дуари.

Его слова были встречены молчанием.

— Хлопайте! — прорычал Скор, и когда они последовали его приказу, он снова призвал их быть веселыми.

— Давайте посмеемся, — велел он им. — Начиная слева от меня вы все будет по очереди смеяться, а когда смех обойдет по кругу и дойдет до будущей королевы, вы начнете снова смеяться по кругу.

Смех начался. Он начинался и затихал, двигаясь вокруг стола. Бог мой, какой пародией на веселость он был!

Я подошел поближе и остановился непосредственно за креслом Скора. Если бы Дуари посмотрела в мою сторону, она бы увидела меня, но к счастью, она этого не сделала. Она уставилась прямо перед собой.

Скор наклонился к ней и заговорил.

— Разве они не прекрасные особи? — спросил он. — Ты видишь, я подхожу все ближе и ближе к осуществлению моей мечты. Ты видишь, как сильно отличаются все люди Кормора от жалких созданий у меня в замке? А посмотри на этих, на гостей за моим столом. Даже их глаза — подобие настоящей жизни. Скоро я добьюсь этого, я смогу вдохнуть подлинную жизнь в мертвецов. Подумай, какую нацию я смогу тогда создать! И я буду джонгом, а ты будешь ваджонг.

— Я не хочу быть ваджонг, — ответила Дуари. — Мне нужна только моя свобода.

Мертвец, сидящий за столом напротив нее, сказал:

— Это то, чего желает каждый из нас, но мы никогда ее не получим.

В этот момент наступил его черед смеяться, и он засмеялся. Это было неуместно, ужасно. Я видел, как Дуари содрогнулась.

Болезненно-желтоватое лицо Скора побледнело. Он сердито посмотрел на говорившего.

— Я вот-вот подарю вам жизнь, — со злостью вскричал джонг, — а вы этого не цените!

— Мы не хотим жить, — ответил труп. — Мы хотим умереть. Позволь нам снова познать смерть и забвение, позволь нам мирно вернуться в наши могилы.

При этих словах Скор впал в неукротимую ярость. Он привстал и, выхватив меч, ударил говорившего в лицо. Острое лезвие нанесло ужасную рану от виска до подбородка. Края раны разошлись, но крови не было.

Мертвец рассмеялся.

— Ты не можешь причинить вред мертвым, — насмешливо произнес он.

Скор вышел из себя от ярости. Он пытался что-то сказать, но ярость душила его. На его губах показалась пена. Если бы я никогда не видел безумца, то сейчас у меня появился бы замечательный случай его наблюдать. Внезапно он набросился на Дуари.

— Ты — причина этого! — закричал он. — Никогда больше не смей говорить такие вещи в присутствии моих подопечных! Ты будешь королевой! Я сделаю тебя королевой Морова, живой королевой, или же я сделаю тебя одной из… из этих! Что ты выбираешь?

— Дай мне смерть, — ответила Дуари.

— Этого ты никогда не испытаешь. Тебе не дана будет настоящая смерть, только подделка, которую ты видишь перед собой — ни жизнь, ни смерть.

Кошмарный ужин подошел к концу. Скор поднялся и жестом велел Дуари сопровождать его. Он покинул комнату не так, как пришел — ни трубачи, ни воины его не сопровождали. Он подошел к маленькой двери в задней стене комнаты. Зрители посторонились, освобождая путь ему и Дуари.

Скор встал и повернулся так внезапно, что я был уверен — он увидит меня. Но если он и увидел, то не узнал меня. Мгновением позже он миновал меня и опасность была позади. Когда он и Дуари шли к двери, я пристроился сзади и последовал за ними. Каждый миг я ожидал, что на плечо мне опустится рука мертвеца и остановит меня, но похоже, никто не обратил на меня никакого внимания. Я прошел в дверь вслед за Скором и Дуари беспрепятственно. Даже Скор не обернулся, поднимая занавешивающие дверь драпировки, и опуская их за собой.

Я двигался мягко, не производя шума. Коридор, по которому мы шли, был пуст. Это был очень короткий коридор, и закончился он перед прочной дверью. Когда Скор распахнул эту дверь, я увидел за ней комнату, которая мне сначала показалась сокровищницей. Она была большой и почти полностью заполнена всякой всячиной — мебелью, вазами, одеждой, оружием и картинами. Все было перемешано в беспорядке и покрыто пылью и грязью.

Скор остановился на мгновение на пороге, оглядывая комнату с очевидной гордостью.

— Что ты думаешь об этом? — спросил он.

— О чем? — переспросила Дуари.

— Об этой прекрасной комнате, — сказал он. — На всей Амтор не может быть более прекрасной комнаты. Нигде больше нет второго такого собрания прекрасных предметов. И теперь я добавляю к ним самый прекрасный из всех — тебя! Это, Дуари, будет твоя комната — личные апартаменты королевы Морова.

Я вошел в комнату и закрыл дверь за собой, так как увидел, что кроме нас троих, там больше никого нет. Настало время действовать.

Я не хотел шуметь, когда входил. Скор был вооружен, а я нет. Я собирался наброситься на него сзади и одолеть, прежде чем у него появится возможность использовать против меня оружие. Но замок на двери щелкнул, когда я ее закрывал.

Скор обернулся и оказался лицом к лицу со мной.

20. Скрываясь

Взгляд джонга Морова упал на меня. Он сардонически засмеялся, выхватив меч. Узнал, значит. Однако мои планы нападения внезапно и позорно провалились — человек не может успешно нападать с острием меча в желудке.

— Итак!.. — воскликнул он. — Это ты? Прекрасно. Я рад снова видеть тебя. Я не ждал такой чести. Я думал, что Фортуна была очень добра ко мне, вернув мне двух молодых женщин. А теперь пришел и ты! Какую веселую вечеринку мы устроим!

На последних словах его саркастический тон переменился. Он практически прошипел эту веселую фразу. Выражение его лица тоже изменилось. Оно внезапно стало — как бы это помягче сказать — крайне недоброжелательным; глаза его сверкнули тем же диким огнем безумия, который я видел в них раньше.