Филип Дик - Глаз в небе

— Мы дома, — сказала, робко озираясь, Марша, когда муж осторожно поставил ее на пол.

— Да, дома! — Джек захлопнул дверь.

— Наш старый дом. Такой же, как всегда…

Расстегнув пальто. Марша, словно в трансе, прошлась по гостиной, разглядывая занавески, покрывала, книги, мебель, картины…

— Правда, замечательно? Все знакомое, родное… Никто не сыплет на тебя саранчу, никто не упраздняет вещи… Это здорово!

— Да уж, сенсация высшей пробы, — с горечью ответил Гамильтон.

— Джек… — Она подошла и встала рядом. — Не надо о ней дурно думать. Все будет не так, как у миссис Притчет. Она слишком умна для откровенного маразма и рассчитывает каждый шаг далеко вперед.

— Как минимум, на миллион лет вперед! — согласился Джек. — У нее появился шанс подмять нас под себя, и она им умело воспользовалась. Ни с того ни с сего Джек нащупал у себя в кармане твердый цилиндрический предмет; в припадке неизъяснимой злобы он запустил им в стену. Бутылочка из-под хлороформа упала на коврик, покатилась и уткнулась, целехонькая, в ножку кресла.

— Отрава больше не поможет, — мрачно заметил он. — Пора признать поражение. На этот раз мы вляпались основательно, по самые… в общем, вляпались.

Марша достала из шкафа плечики и повесила пальто.

— Биллу Лоузу придется плохо.

— У него, наверное, так и чешутся руки начистить мне физиономию.

— Нет, — испугалась Марша. — Ты тут ни при чем.

— Как я посмотрю ему в глаза? Как я посмотрю в глаза любому из вас? Ты хотела остаться у миссис Притчет — а я тебя затащил сюда… попался на удочку этой психопатки!

— Не терзай себя, Джек. Это ничего не даст.

— Нет конечно. Ничего не даст.

— Я сварю кофе.

С порога кухни она повернула к мужу грустное лицо:

— Тебе кофе с коньяком?

— Да, да. Прекрасно!..

Вымученно улыбнувшись, она ушла на кухню. И какое-то время было тихо.

Затем раздался пронзительный визг.

Джек в тот же миг был на ногах; пулей пролетев коридор, он замер на пороге кухни.

Сначала он ничего не смог разобрать; Марша, прислонившись к столу, частично закрывала обзор… И только подойдя к ней вплотную, он разглядел — зрелище впилось в его мозг, как раскаленное шило в маргарин. Джек закрыл глаза, вцепился в Маршу и потащил ее прочь. Он зажал ей рот ладонью, визг женщины перешел в тихий стон. Джек и сам едва не орал от ужаса, собрав всю волю в кулак и балансируя на грани истерики.

Мисс Рейсс терпеть не могла котов и кошек, считая их тварями злокозненными и вредными.

В кухне на полу издыхал Прыг-Балда. Неведомая сила вывернула бедное животное нутром наружу… но кот все еще оставался жив. Кошмарное месиво продолжало функционировать; милая дама конечно же позаботилась об этом. Она не собиралась дарить своим врагам легкую смерть. Дрожа и пульсируя обнаженными сосудами, сверкая влажными внутренностями, кровавый ком костей и мяса слепо тащился через кухню. Наверное, этот шизоидный путь изувеченного кота продолжался довольно долго — с момента возникновения реальности мисс Рейсс. За три с половиной часа агонизирующий комок плоти прополз полкухни.

— Но он не должен, — сквозь рыдания выла Марша, — он не может быть живым!..

Метнувшись во двор, Джек схватил совковую лопату, подцепил страшный груз и вынес его на задворки. Моля Бога о скорейшем избавлении от мук несчастного животного, Джек наполнил водой большое ведро и опустил туда дрожащую массу.

Даже в столь плачевном состоянии кот упорно пытался выбраться из воды. Но в конце концов с последней конвульсией погрузился на дно и расстался с жизнью.

Гамильтон сжег останки, торопливо вырыл яму и закопал их. Спрятав инструменты и умывшись, он вернулся в дом.

Прошло всего несколько минут, но Джеку показалось, что минула целая вечность. Марша тихо сидела в гостиной, обхватив руками колени, и отрешенно смотрела куда-то в пространство. Когда Джек оказался рядом, она не подняла глаз.

— Милая… — позвал он.

— Кончено?

— Кончено. Он умер. Можно только радоваться, он теперь недосягаем.

Никто больше не причинит ему боли.

— Даже завидно. За нас-то она еще не принималась.

— Она ведь кошек ненавидит, а к нам, надеюсь, подобных чувств не питает. Марша повернулась к мужу.

— Вспомни, что ты ей сказал тогда ночью! Ты испугал ее. И она это наверняка запомнила.

— Да, верно. Она ничего не забывает.

Джек вернулся на кухню и сам приготовил кофе. Он уже разливал его по чашкам, когда тихо вошла Марша и стала доставать сливки и сахар.

— Вот в этом и заключается ответ, — проговорила она.

— На какой вопрос?

— На вопрос, можно ли нам жить. И. ответ — отрицательный. Хуже чем отрицательный.

— Хуже отрицательного ничего не бывает, — вяло возразил Джек, сам прекрасно понимая, насколько неубедительно звучат его слова.

— Она нездорова, да?

— По-видимому. Паранойя плюс мания преследования. Все, что зацепит ее лягушачий взгляд, тут же становится звеном в цепи всеобщего заговора.

— Но теперь, — вздохнула Марша, — ей не о чем беспокоиться. Потому что она, впервые в жизни, может сокрушить любой заговор.

Прихлебывая обжигающий кофе, Гамильтон рассуждал:

— Думаю, она действительно верит, что создала копию истинного мира. По крайней мере своего. Боже правый, ее истинный мир запросто переплюнет самый лютый бред алкоголика или наркомана!

Он с минуту помолчал, затем продолжил:

— То, что она сотворила с котом… Маньячка, очевидно, решила, что с ней проделали бы то же самое, попадись она в лапы воображаемых врагов. Натуральная фобия. Она свято верит, что все решается именно таким способом.

Поднявшись, Джек обошел комнаты и занавесил окна. Солнце уже село.

Пустынные улицы окутала темнота.

Джек открыл ящик стола, достал пистолет 45-го калибра и принялся набивать обойму.

— Она глубоко заблуждается в собственном всевластии.

Он сунул оружие во внутренний карман пальто. Пальто оттопырилось бугром на груди.

Марша грустно улыбнулась:

— Ты похож на бандита.

— Я частный детектив.

— А где твоя секретарша с шикарным бюстом?

— Это ты, — улыбнулся Джек.

Марша застенчиво подняла руки.

— А я все гадаю: заметит муженек, что жена… в норме?

— Уже заметил.

— И как?.. — лукаво спросила она.

— Придется терпеть. Как в старые добрые времена.

— Так странно… Чувствую себя почти толстухой.

Плотно сжав губы, Марша прошлась по кругу.

— Тебе не кажется, что я снова привыкну? Но все равно ощущение странное… Эдит Притчет здорово заморочила мне голову.