Дмитрий Володихин - «Если», 2008 № 11

— Сформулирую по-другому: они требуют, чтобы наше золото убиралось от их границ.

— Какая глупость!

— Я бы так не сказал. Вполне разумное пожелание. Кто знает, чего можно ожидать от тринадцати с лишним тысяч тонн золота, которое катится по дну океана и охлаждает все вокруг?

— Может, попытаться поймать его сетью? — продолжал рассуждать президент. — У нас ведь есть всякие траулеры, буровые платформы…

— Министерство обороны рассматривало возможность бомбового удара по объекту, — заявил госсекретарь. — А русские прямо заявили, что если объект пересечет их границу, то будет атакован. Они готовы применить тактическое ядерное оружие.

— Но ведь они испарят золото! — возмутился президент.

— Да, такое развитие событий нельзя назвать приятным. Но в данной ситуации мы можем только наблюдать.

— И ставить ультиматумы. Пусть не тянут лапы к нашему золоту, — заявил президент. — И не смеют его бомбить.

— Боюсь, если оно приблизится к Москве, самые грозные ультиматумы не помогут, — ответил госсекретарь.

Самолет-разведчик барражировал над океаном на высоте около пятнадцати километров. Отсюда объект под километровой толщей воды казался цельным, но не может же огромный сгусток золота путешествовать сам по себе? Кто-то должен им управлять! Вот только каким образом?

Ответить на этот вопрос, наблюдая за объектом издали, не представлялось возможным. Наблюдатели с самолета-разведчика вызвали звено штурмовиков. Может быть, удастся визуально засечь то, чего не получается обнаружить с помощью самых современных разведывательных систем. Или вызвать реакцию объекта…

Три истребителя прошли в километре над водой и не увидели ничего нового. Снизились еще на пятьсот метров — безрезультатно. Командир звена опустился до пятидесяти метров над уровнем моря…

И через пару секунд после того, как он прошел над объектом, в небе расцвел купол парашюта. Пилот катапультировался, самолет несся над волнами еще метров семьсот, а потом коснулся волн, подпрыгнул, перевернулся и затонул.

Ударов по истребителю, всплесков электромагнитной активности, словом, чего-то такого, от чего мог упасть самолет, зафиксировано не было. Пилот упал в воду, отстегнул парашют и принялся бороться с волнами, взбираясь на надувную лодку. Радиодиапазон, на котором он должен был держать связь с товарищами, молчал.

Спустя двадцать минут два оставшихся невредимыми самолета были вынуждены покинуть район. Пилот сбитого штурмовика проводил их укоризненным взглядом, помахал вслед рукой, а потом начал махать обеими руками, но не потому, что хотел привлечь внимание — воздух был прохладным, и мокрый комбинезон не очень-то согревал. На связь он по-прежнему не выходил. Радиомаячок не работал, но потерять плот военные не боялись — он был отлично виден на поверхности океана, за ним следили со спутников и самолетов. А золото удалялось прочь.

Замерзшего пилота сняли с плота поздним вечером. Допрос устроили по рации, на кодированном канале. На основной вопрос — что произошло — пилот пытался ответить, но у него не слишком получалось.

— Все датчики разом погасли. Самолет перестал слушаться штурвала, и рация умолкла. Вода была где-то рядом, куда летит самолет, я не знал. Выждав несколько секунд, решил катапультироваться.

— Почему так быстро?

— Честно говоря, отказ всех систем произошел столь внезапно, что я подозревал: катапульта тоже не сработает, и мне крышка. Хорошо, что в этом я ошибся.

— Вы пытались связаться с командованием или товарищами по рации?

Пилот, наливаясь кровью, яростно бросил:

— Нет, конечно! Я просто решил отдохнуть на плоту вдали от суеты больших городов. И хотел, чтобы мне никто не мешал.

— Вы говорите серьезно?

— Нет, шучу! Я чуть не сдох на этом плоту, между прочим! Говорю же: рация не работала.

— Как вы полагаете, что произошло?

— Они меня сбили.

— Кто — они?

— Те, кто украл золото, естественно, — ответил пилот. — Если им было под силу каким-то неведомым образом переместить тысячи тонн золота — что такое сбить один самолет?

— Механических неполадок в самолете не возникало? Вибрация, отказ двигателя?

— Двигатель работал нормально — только мощность стала падать, когда погасли все датчики.

— Как чувствовали себя вы? Головокружение, слабость, тошнота?

— Чувствовал себя вполне нормально. Только на плоту замерз.

Исследовав рацию пилота, эксперты выяснили: на контактах не осталось и миллиграмма золота. Соединения проводов словно оборвали — именно поэтому рация вышла из строя. Поднять самолет со дна океана представлялось в настоящий момент задачей нереальной, но эксперты вполне допускали вариант падения самолета после исчезновения всего золота из его радиосхем.

Конструкторские бюро получили срочные заказы о модернизации электрического оборудования путем использования схем без золота. Военная техника не должна была поддаваться новому неведомому оружию.

Компьютер Игоря тихо попискивал в кармане куртки, висевшей на спинке стула. На стуле сидела Маша, которая была слишком занята своим репортажем, чтобы обращать внимание на такие мелочи, а Козырев еще не вполне пришел в себя и решил, что телефон Маши пищит, принимая электронные сообщения.

Только когда Стив снял на камеру выступление Игоря о сверхтекучести золота, и счастливая Маша умчалась в редакцию монтировать сюжет, оставив номер своего телефона с предложением звонить в любое время дня и ночи, Козырев распознал знакомый писк.

Отец передал Игорю коммуникатор. Как ни странно, сообщение на нем было только одно. И выглядело оно очень странно.

Ультиматум.

Настоящим сообщается, что все золото мира безвозмездно отчуждается в пользу законного владельца как предмет, невозможный быть объектом владения.

Возможно проведение переговоров о минимизации ущерба.

— Что за ерунда? — спросил Игорь отца. — Что за невозможность владения? Какие переговоры? Они хотят заплатить мне за пропавший золотой крестик?

— Передано по Сети?

— Конечно.

— Розыгрыш, — предположил Михаил Львович. — Кто-то рассылает спам, считая это забавным. Хотя ничего смешного я в сложившейся ситуации не нахожу.

— В Сети полно уродов, — пожал плечами Козырев-младший. — Они развлекаются по любому поводу.

Компьютер занял место на тумбочке, а Игорь заснул — ему давно хотелось смежить веки после ночного дежурства, допросов и всепроникающего холода… Только присутствие Маши сдерживало. Интересно, она дала свой настоящий телефон? И ей правда можно будет позвонить — не для того, чтобы сделать сенсационное заявление, а просто так, по-дружески?