Александр Мееров - Осторожно - чужие !

- Инса, вы апостол Ваматра!

- Я не очень горжусь этим, но и не стыжусь этого.

- Из всего сказанного вами мне близка одна мысль - бороться можно и нужно только в том случае, если очень хорошо знаешь, против чего и за что борешься. Вы открыли мне доктора Ваматра с совершенно неведомой стороны. Но и насторожили еще больше.

- Чем именно?

- У меня создалось впечатление, что доктор Ваматр способен раньше, чем кто-либо, вырвать пробку из бутылки. Судя по вашей характеристике, сделать это он может, руководствуясь самыми разными поводами - и излишне уверовав в человека и просто для того, чтобы посмотреть, что из этого получится.

- Не буду убеждать вас, Крэл. Ни в чем. Решать будете сами. Вам многое придется решать самому... Если сможете не попасть под влияние Нолана или Ваматра. Скажу вам только одно - это касается способности Ваматра хранить бутылки: здесь, в Холпе, есть физиологи, биохимики, физики, электроники, врачи. Вот сегодня приехали астрономы. И нет ни одного... ни одного энтомолога, не считая, конечно, Ваматра.

- Не понимаю.

- Никто, кроме него, не знает, как можно вывести протоксенусов. Никто, случись с ним что-нибудь, не сможет повторить опыт и из земных насекомых сделать такое... такое чудо.

Инса ушла, так и не рассказав об астрономах. В "клуб" идти запретила ослушаться нельзя! - и ничего не оставалось, как вернуться в коттедж. Немного знобило, но, казалось, обострение болезни пошло на убыль, и можно будет начать налаживать установку для определения характеристики излучения... Может быть, даже завтра... завтра в башню!

"Завтра" не получилось. Временное улучшение кончилось, и Крэл не смог подняться с постели... Длительное недомогание - какая это гадость. Тело не слушается мозга, а мозг утомляется быстрее обычного. Болезнь скорее раздражала его, чем тревожила, а чаще всего вызывала досаду... Вот надо бы сейчас начать монтаж установки, а врачи...

Три дня прошли незаметно. Процедуры, медсестры, сменяющие одна другую; постоянно навещали сотрудники (Инса не зашла ни разу). Ялко любил приходить по вечерам. С ним Крэл наслаждался молчанием, как можно наслаждаться только молчанием. Крэл полулежал на высоких подушках - меньше донимала боль, - Ялко устраивался рядом в кресле, и их разделяла только шахматная доска. Каждую фигуру Ялко брал с застенчивой улыбкой. Обычно он держался непринужденно, порой немного развязно, но, когда дело касалось игры в шахматы, внешне робел, смущался.

- Вы превосходный шахматист, Петер, - заключил Крэл, понимая, что выиграть у Ялко он так и не сможет.

- Ну уж и превосходный. Просто я много времени работаю с протоксенусами. - Ялко сделал ход и поднялся с кресла. - Мат. А выигрываю я только в Холпе. В городе я бы с вами не справился. Спокойной ночи, Крэл. И не болейте, ладно?

А ночь получилась неспокойная. Крэл часто просыпался, и каждый раз первой мыслью было: а что происходит в башне? Сколько их там, и что они могут. Ваматр не дает им размножаться, сохраняется строго определенное количество особей, вернее конгломератов, какой-то общей массы. Еще и не понять толком - одно это существо или колония, связанная единой системой, единым биополем. Может быть, несколько колоний, влияющих друг на друга и создающих вокруг башни какое-то биополе... Вокруг башни? А на каком расстоянии от башни?.. Крэл еще не был в ней, не видел протоксенусов, а неотступно думал о них. Не мог не думать, и думать о них было удивительно приятно. Само слово "башня" приобрело особенное значение, неразрывно связанное с ними, с их эйфорическим воздействием. Тянет, тянет к ним даже тогда, когда еще не подошел к ним. Что-то привлекает к ним людей, и это они, вероятно, создают у всех здесь хорошее настроение. В общем, в Холпе все очень милы, добродушны, веселы, не уезжают отсюда, охваченные особенной приподнятостью, постоянным, не ярким, а удивительно приятным чувством.

Под утро он заснул. Крепко, без снов и счастливо. Проснулся бодрым и тотчас стал одеваться.

Вошла медсестра и испугалась:

- Вам ведь не разрешили вставать!

- Простите, сестра, но я должен послать ко всем чертям медицину. По крайней мере сегодня.

- О!

- Это относится к медицине, а не к медикам. Особенно к медичкам. И позвольте мне пройти - через пять минут, я хочу быть в лаборатории.

- Я пожалуюсь доктору Рбалу, - улыбнулась сестра, - это остановит ваш трудовой порыв?

- Нет.

- Тогда только пальчик.

- Это можно.

Сестра проколола ему кожу на безымянном пальце, набрала крови и, продолжая мило улыбаться, обрадовала Крэла:

- Все вчерашние ваши анализы хороши. Медленно, но верно количество лейкоцитов возрастает.

- Я готов вас расцеловать, сестра!

- Но вы так спешите в лабораторию!

Крэл звонко поцеловал кончики своих пальцев и оставил медсестру в некоторой растерянности.

С веранды он сбежал быстро, но, пройдя несколько шагов, почувствовал слабость. Стало одновременно смешно и грустно, когда непослушные, будто изготовленные для куклы ноги неверно ступали по тропинке, ведущей в лабораторию. Не успел он подумать: "Непременно где-то перехватит меня Инса" - и Инса появилась перед ним.

- Почему вы встали? - выкрикнула она с испугом.

"А почему вы всегда преследуете меня?" - захотелось выкрикнуть в ответ, но он сдержался.

- Я решил пренебречь болезнью, Инса. Бросьте причитать надо мною и давайте, если хотите, займемся одной любопытной проверкой. Прикажите доставить сюда гиалоскоп. Я сейчас принесу свои кюветы с индикатором. Усилим действие индикатора, соединив его с прибором, и - в путь! Путь начинается у башни.

Он рассказал о задуманной проверке. Инса поняла сразу, не стала спорить и взялась помогать ему. Через час все было готово. Крэл, возбужденный, уже предвкушая наслаждение от самого процесса проведения опыта, напевал, в последний раз проверяя схему. Удовлетворившись проверкой, он торжественно глянул на Инсу и нажал кнопку. Стрелка гиалоскопа не дрогнула.

- В чем же дело? Здесь, у самой башни! Да ведь прибор должен зашкаливать! - Крэл снова стал просматривать схему, идя от узла к узлу. В чем же дело?

- В вас, Крэл. - Инса сказала это убежденно и сразу насторожила Крэла. - Я уже заметила, как вы относитесь к башне. Вы уверены в ее особенном влиянии на людей, в эйфорическом действии протоксенусов.

- Ну конечно!

Теперь ей сомневаться не приходилось. Больное воображение, бредовые идеи. Он верит во все это. Никак не может отделаться от представления, которое сложилось о Холле у Лейжа. Уже тяжело заболевшего... Вероятно, заболевает и Крэл. Может быть, уже болен! Стало страшно за него, и Инса заговорила как можно мягче, спокойнее:

- Крэл, вы не подумали, что здесь, в Холпе, обстановка деловая и вместе с тем радостная, действительно несколько приподнятая, создается не в результате какой-то "протоксенусовой наркомании", а просто потому, что людям хорошо? Каждый занят увлекательным делом, все работают с удовлетворением, дружно, живут в приличных условиях.